Любовь под напряжением - страница 41
– Да-да-да, – закивал декан, вновь углубляясь в бумаги. – Ваша группа как раз эти два дня только за этим ко мне и ходит… Давайте сюда зачетку!
Я с облегчением выдохнула и протянула Льву Борисовичу зачетную книжку. Сама скромненько топталась у края стола, изучая обстановку. На книжном стеллаже справа – большая черно-белая фотография, на которой счастливые выпускники в квадратных академических шапочках. Нашего декана я узнала сразу. Совсем не изменился. Разве что поседел и немного поправился. А еще девушка рядом с ним была так похожа на Жабу… Только миловиднее, что ли. И волосы светлые до самого пояса. Если это молодая Ядвига, то с такой прической ей было здорово! Сейчас же она напоминала сердитого хилого мужичонку…
– Что у вас там? Тройка?
– Ну да!
Лев Борисович укоризненно покачал головой.
– Что ж. – Препод открыл зачетку и уже занес над ней шариковую ручку. Сердце мое сделало кульбит. «Про-ка-тит! Про-ка-тит!» Но Лев Борисович убрал руку и растерянно посмотрел на меня: – Погодите, Журавлева, а долгов у Ядвиги Станиславовны у вас нет?
Я молчала. Сердце уже билось не так возбужденно и уверенно: «Не про-ка-тит? Не про-ка-тит?»
– Если вы сами не помните, я могу в списке посмотреть. Ядвига Станиславовна мне оставляла…
– Ой, не надо! – выкрикнула я так неожиданно, что Лев Борисович подскочил на месте. Там столько долгов, что декан, увидев список, рискует без сознания повалиться под стол. Его сверху еще и рассыпанными бумагами припорошит. Я даже, на всякий случай, огляделась по сторонам в поисках стакана воды. – Есть там долги, я вспомнила… Совсем немножко.
Лев Борисович только беспомощно развел руками.
– Ну раз немножко, значит, вы все быстро исправите. Правила есть правила, Валерия.
– Может, можно как-нибудь без долгов? – жалобно начала я. – Всё донесу Ядвиге Станиславовне! Честное слово! Ведь правила созданы для того, чтобы их нарушать, верно?
– И это мне говорит будущий юрист? – усмехнулся мужчина.
Я только неуверенно пожала плечами. Мужчина снял очки, устало почесал переносицу. А затем посмотрел на меня таким замученным взглядом, что мне стало совсем не по себе.
– Журавлева, вы знаете, что своей учебе на юрфаке обязаны исключительно Ядвиге Станиславовне?
– В смысле? – удивилась я. В растерянности плюхнулась на стул. Нет, этого я не знала.
А я-то думала, что учусь на юрфаке лишь благодаря отцу. Во-первых, мне всегда хотелось стать похожей на него. А во-вторых, папа платил за мое обучение. Но скорее всего декан сейчас имел в виду что-то другое…
– Видели бы вы, как просияла Ядвига Станиславовна, когда вы появились на нашем факультете!
Я почему-то начала нервничать. С чего бы Жабе сиять при виде меня?
– Она возлагала на вас надежды, Валерия! Говорила: «Эта девочка добьется больших успехов. Вот увидите! Я в нее верю!»
Я не понимала, про какие надежды говорит Лев Борисович. Да, поначалу я действительно с особым рвением взялась за учебу. Очень уж хотелось порадовать папу, который воспринял решение поступить на юридический на ура. А вот мама была против моей будущей профессии. Ее пугало маниакальное желание дочери быть похожей на отца. Да и профессию юриста она считала мужской, не подходящей для «девочки с тонкой душевной организацией». Ага, это она про меня так говорила. И где мама эту «организацию» во мне увидела? Но я в своем выборе не сомневалась. Тем более что и Зло собиралась поступить на юрфак. Так мы с Валей оказались в одной группе.
А вот с холодной и надменной Жабой, которая на первом курсе стала нашим куратором, у нас сразу отношения не заладились. После того как она довела Валю до истерики, жестко отчитав при всех за частые опоздания (Злобинец уже тогда бралась за подработку и не успевала к началу занятий), я эту преподшу еще больше невзлюбила. Стала часто вступать с Ядвигой в спор, даже когда дело касалось ее предмета. К семинарам Ядвиги всегда готовилась тщательно, чтобы не ударить в грязь лицом. Жаба и спрашивала меня, как назло, чаще других.
А мой интерес к учебе начал угасать после первой же сессии. Прилично сдав сессию, я не услышала долгожданной похвалы от родителей. Отец в то время вздумал жениться во второй раз. Спустя несколько лет холостяцкой жизни он ушел с головой в свою новую семью и все меньше интересовался моими успехами. Потом у него начались проблемы на работе, и чаще всего, когда у меня возникали какие-то вопросы, отец устало вздыхал в телефон: «Я плачу за твою учебу, Лера! Неужели я еще и учиться за тебя должен?»
Маме по-прежнему не нравилась выбранная мной специальность. Она считала своим долгом то и дело ядовито комментировать это в разговоре с тетей Томой или подругами. Бросать пренебрежительно: «Лера решила пойти по стопам своего папеньки!» Постепенно и мне начало казаться, что я занимаюсь чем-то бесполезным. Тем, что совсем мне не подходит и не принесет никакой радости в будущем.
Известие о том, что Жаба с первого дня следит за моей успеваемостью, стало для меня настоящим сюрпризом. Видимо, Льва Борисовича смутило вытянутое от удивления лицо, потому как он неуверенно произнес:
– Конечно, тут все сложно… Но, поверьте, я дружу с Ядвигой Станиславовной с давних времен.
Он кивнул в сторону черно-белой фотографии с выпускного. Ага, значит, это все-таки Жаба на снимке…
– Как видите, мы вместе учились в институте. У Ядвиги Станиславовны многолетний опыт работы, просто потрясающее чутье на одаренных студентов! И если она увидела потенциал, значит, правда что-то в вас есть. Она не может ошибаться! – Неожиданно для меня Лев Борисович разгорячился. – Но ваша успеваемость, Журавлева!..
