Любовь под напряжением - страница 40
– Ну да, переехал. Решил сделать тебе одолжение, – улыбнулся Иван.
– Это какое же?
– Ты так часто оборачиваешься ко мне во время занятий…
– Боишься, что я себе шею сверну? – покраснев, отшутилась я.
– Что-то вроде того, – тепло рассмеялся Иван. – Вдруг переклинит!
Я засмеялась в ответ. В другой раз жутко бы разозлилась на такое нахальство, но сейчас отрицать очевидное было глупо. Меня действительно переклинило. С того самого вечера, когда я поднялась на крышу десятиэтажки. И захотелось, чтобы после случившегося все было по-другому. И я стала другой. Это странное чувство, будто теперь меня всюду преследует свежий запах майских гроз и счастья.
На скучной лекции Иван положил голову на мое плечо. Кажется, ему было абсолютно все равно, что подумают о нас другие. Мне тоже резко стало не до одногруппников. Я уже представила, как после пар Ваня пригласит меня в кафешку или предложит прогуляться по парку… Поэтому очень разочаровалась, когда после звонка в дверном проеме возник Рэд. Девчонки тут же зашушукались, а Лидка слишком громко хохотала, пытаясь привлечь к себе внимание парня. Я же в сторону Рэда не смотрела. Но, собирая сумку, чувствовала на себе внимательный взгляд Ивана. Возможно, он наблюдал за моей реакцией, пытаясь понять, что я испытываю к Рэду. На той вечеринке на крыше я первое время крутилась возле него, и мы даже танцевали под дождем. А еще я специально расхваливала Рэда перед Ваней по пути к Жабе. Но на самом деле мне правда было давно уже все равно.
Когда Рэд подошел к нашей парте, Лидка отчего-то примолкла. Девчонки сверлили нашу троицу любопытными, нетерпеливыми взглядами.
– Привет, Лера! – дружелюбно поздоровался со мной Рэд.
– Привет! – отозвалась я.
– Ты мне нужен, – быстро проговорил Ивану Рэд. – С утра услышал, как под капотом стучит…
– С двигателем что-то?
– Посмотришь?
Я разочарованно выдохнула. Тяжело быть девчонкой. Он тебе всего лишь положил голову на плечо во время лекции, а ты уже расписала весь дальнейший день, ваш поход в парк и в кафе; распланировала свадьбу, медовый месяц и решила, что глаза у ваших детей будут, как у него, карие.
Рэд мельком взглянул на меня.
– Заодно и от этой стервы тебя избавлю, дружище!
Я обиженно закусила нижнюю губу. И чего он так на меня взъелся? Там, на крыше, я была с ним очень даже милой… Ну подумаешь, номер телефона не оставила, когда узнала, о чем он думает. Парни – дураки!
Иван растерянно проговорил:
– О’кей, посмотрю, конечно… Но тебе бы лучше сразу в сервис.
– Не хочу там один торчать, поехали со мной. Или все-таки сам разберешься? Ты же шаришь! С меня пиво!
Иван взял со стула свой черный спортивный рюкзак.
– Что ж, до завтра, Лера! – сказал он, взглянув на меня. Мне сразу понравилась эта его привычка – смотреть прямо в глаза…
А еще показалось, что в голосе парня все-таки было сожаление. И сердце счастливо застучало в ребра.
– До завтра! – улыбнулась я Ване. Затем не слишком ласково глянула на Рэда: – И тебе пока!
– Пока! – очаровательно улыбнулся он мне.
Вот же жук! Премия «Оскар» по нему плачет… А мне в последнее время стало сложно скрывать настоящие эмоции, после того как вертолеты обнажили мысли других. А еще каждый день по вечерам мучила жуткая мигрень. Особенно после ссор с мамой.
Парни первыми покинули аудиторию. Я закинула рюкзак за спину и, не глядя ни на кого из одногруппников, тоже направилась к выходу.
– Товарищ Журавлева! – выкрикнула Коробейникова с первой парты.
– Чего тебе? – неласково откликнулась я.
– Ты проставила в зачетку свой тройбан за курсовую?
– Нет еще, – вздохнула я. Лев Борисович со своей курсовой совсем вылетел из головы…
– Так проставь! – напомнила мне староста, что-то с важным видом выводя в журнале.
– Я Жа… Ядвигины долги еще не сдала.
Коробейникова подняла на меня свои ехидные глаза, пару раз хлопнула короткими ресницами и захохотала:
– Ха-ха-ха! Так ты Ядвиге Станиславне до конца жизни ничего не сдашь, Журавлева!
Что ж, вся группа в курсе наших «тесных» отношений с Жабой… А может, Лев Борисович сжалится надо мной и поставит тройку без сдачи долгов по гражданскому праву? Попытаться стоит. Всем проставляет и мне… под шумок троечку черкнет. Вновь не ответив вредной Коробейниковой (что ее явно обескуражило), я отправилась к декану. Выйдя в коридор, расслышала возгласы старосты:
– Товарищ Репейкин! А ты курсовую проставил?..
Я долго кружила под дверью деканата, так и не решаясь войти. Вскоре к кабинету подошла секретарша Льва Борисовича – миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой.
– Вы к кому?
– Ко Льву Борисовичу, конечно!
– Новенькая? Какой курс? Первый?
Я отчего-то смутилась. Так редко хожу на занятия, что меня даже не признают.
– Второй курс. Я из двести семнадцатой группы.
– Проходите! – кивнула секретарша. – Лев Борисович как раз пришел с обеда… В хорошем настроении.
Это уточнение меня обрадовало. Я и сама, несмотря на облом из-за сломанного «Доджа» Рэда, чувствовала душевный подъем. Еще бы! Целую пару сидела рядом с объектом обожания… Надеюсь, Борисович надо мной сжалится. Как-никак недавно я выполнила его просьбу – навестила Жабу на больничном.
Когда я зашла в кабинет, Лев Борисович читал какие-то бумаги. Обратив на меня внимание, растерянно проговорил:
– А, Валерия Журавлева! Проходите!
Я, засмущавшись, как каракатица начала подбираться к преподавательскому столу, теребя в руках зачетную книжку.
– У вас ко мне какое-то дело?
– Так оценку проставить в зачетку… За курсовую.
