Давай никому не скажем - страница 56

От нечего делать, пошёл за всеми в столовую. Кучка учеников, толкая друг друга, растаскивали с подноса стаканы с чаем и круглые булочки с колбасой. Аппетита не было совсем, но очень хотелось пить. Дождавшись, когда народ более менее рассосётся, подошёл к витрине буфета, на полках которого кроме заветренных коржиков и компота ничего не осталось.

— А лимонада нет?

— Нет, — грубо отрезала пышная буфетчица, — бери что дают.

— А вы сами этот чай пили?

— Ты мне тут не огрызайся. Недоволен — иди в другое место учись, где трюфелями кормят.

Я уже хотел ввернуть что-нибудь острое, но вдруг услышал за спиной робкое:

— А можно мне чай?

— Минуту, — процедила сквозь зубы Зоя Степановна, водрузив на стол новый поднос с чистыми стаканами.

Медленно обернулся на голос. Яна Альбертовна стояла совсем рядом, из небрежно заплетённой косы выбилась одна прядь, в уголках глаз черными кляксами засохла размазанная тушь. Плакала, что ли? Бросив на меня мимолётный взгляд, протянула руку за наполненным стаканом.

Посмотрел на её запястье — тоненькое, как у подростка. И вообще она такая маленькая, хрупкая… Грудь сдавило чувство огромного всепоглощающего стыда, даже дышать стало трудно. Как я мог поспорить на неё? Пусть пьяный, пусть ляпнул не подумав, но это не оправдание. Ни хрена же не оправдание!

— Не советую, те ещё помои, — выпалил, сам того не ожидая.

— Что?

Она подняла на меня голубые чистые глаза, а я ощутил себя ещё большей сволочью.

— Я про чай, — безразлично кивнул на стакан, надеясь, что она не умеет читать по лицам.

— Да я… — начала она, но так не вовремя нарисовался Горшок. Закусив губу, англичанка помялась, и засеменила к окну, держа в одной руке стакан с чаем, а в другой бутерброд.

— Чем кормят? Рассола нет? — гоготнул Стас, заглядывая за витрину. — Тёть Зой, а есть чё повкуснее для избранных, так сказать, персон?

— Это для тебя, что ли, Горшков? — разулыбалась буфетчица, зачерпывая половником дымящийся напиток.

Разогнав от ближайшего столика стайку возмущённых семиклашек, сели друг напротив друга.

— Ну что, Казанова, уже приступил? — подмигнул Стас, с жадностью впиваясь зубами в булку.

— К чему?

— Ну как, охмуряешь англичаночку, я смотрю? Это правильно. Месяц так-то это совсем не много.

Призрачная надежда растаяла как дым.

— А, ты про это. Я уже и забыл.

— А вот это ты зря. Я бы на твоём месте времени даром не терял. Её же так просто пивасом и билетом в кино не разведёшь, придётся подсуетиться. Цветы там, конфетки, свидания, — с набитым ртом вещал Горшок, громко прихлёбывая чай.

Англичанка стояла полубоком у окна, и как птичка клевала бутерброд. Стараясь не рассматривать её слишком уж откровенно — нехотя отвернулся. Чёрт, не была бы она училкой… Ставка высока, но как бы не заиграться.

— Может, ну его на хрен? Что-то так в лом всем этим заниматься, — осторожно закинул пробный шар.

— Ты чё, Буйный, зассал? Уже сливаешься? Ну я так и думал, в общем-то.

— Ничего не сливаюсь, просто реально в лом, — шар не зашёл. Увы.

— Ты это, давай за свои слова отвечай. Или на вот, бери фломик, пиши прям сейчас на роже Трепло. Только крупно пиши!

— Не кипишуй, всё в силе. Только давай помалкивай, ладно? — понизив тон, наклонился ближе к Горшку. — Чтоб никто кроме нас троих о споре не знал, ни одна живая душа. Особенно девчонки. Если слушок пройдёт, значит стопудово от тебя, в этом случае спор аннулируется. У меня нет цели её подставлять, да и себя тоже.

— Не вопрос. Я — могила. Мне самому интересно, чем это всё закончится. И знаешь, что меня больше всего радует? То, что это не у меня сейчас часики тикают. Потому что надо быть либо безбашенным, либо идиотом на всю голову, чтобы решиться на такое, — стряхнув крошки со свитера, Стас довольно откинулся на спинку стула. — А ты есть будешь? — кивнул на мой сухпаёк.

Отрицательно мотнув головой, задумался о том, в какое же дерьмо я ввязался.

Горшок с аппетитом уминал мой бутерброд, явно злорадствуя и ликуя, предчувствуя гарантированную победу.

Но пусть не радуется раньше времени, если я сказал, что сделаю — я это сделаю. Чего бы мне это не стоило, и чем бы потом не обернулось.

Глава 31 Яна

Господи, какой позор! Надо же, сколько всего свалилось с самого утра: розыгрыш с телефонным звонком, потом юбка эта дурацкая, Денис Павлович увидел в неглиже, а в довершении сорванный открытый урок. Не скрывая презрения, Курага отчитывала потом в кабинете, что впредь нужно быть собраннее и не придумывать своим промахам дурацких оправданий. Очередная порция унижений.

Ну почему, почему так сложно поверить в то, что я рассказала? Это же чистая правда! Да, правда нелепая, но всё же. Невольно закралась мысль, что всё это было подстроено специально, не бывает в жизни так много настолько идиотских совпадений!

Домой я бежала с невероятным облегчением, даже эта обшарпанная халупа казалась сейчас желаннее школьных стен.

Добравшись наконец до коммуналки, сразу же услышала внутри комнаты звуки шумного застолья. Открыв дверь, едва не столкнулась с бомжеватого вида мужичком в полосатой майке-алкоголичке. Тот окинул меня сальным взглядом и, пропуская в дом, специально прижался как можно теснее.

— Здрасьте, — выдохнул он, обдав парами алкоголя и лука.

В комнате было не протолкнуться: за обеденным столом, выдвинутым на середину комнаты, восседали какие-то люди, которых я видела впервые в жизни. Все пьяные, неопрятные. Отовсюду слышался громкий смех, перемежающийся крепкими выражениями.