Давай никому не скажем - страница 57

Во главе, в новой мятой рубашке, сидел Коля, а мама, как радушная хозяйка, суетилась возле, подрезая в тарелку сырокопченую колбасу. Взглянув на сам стол я буквально опешила: дорогая водка, сало, красная рыба, овощи, салаты.

— Мама, можно тебя на пару слов? — процедила я, игнорируя чью-то хриплую брань.

— Красавица, ты откуда такая? Садись, не стесняйся, — ощерился лысый мужик, обнажая «золотые» коронки. Двинув тощим бедром освободил край стула, и похлопал на освободившееся место рядом с собой. На его руке не хватало двух пальцев, а на костяшках оставшихся блекло выделялись синюшные наколки в виде цифр.

— Мама!!! — нервно повторила я и вышла в коридор.

Хотелось рвать и метать от злости и бессилия. Сколько раз я просила её не таскать в наш дом неизвестно кого и, конечно, в очередной раз она наплевала на мои просьбы!

Дверь следом открылась, и на пороге появилась мама. Только сейчас я рассмотрела на ней новое чёрное платье в огромные красные маки. На спине, на длинной тонкой нитке висел ценник.

— Сколько? — округлила глаза, не поверив увиденному. — Откуда такие деньги?

Глаза мамы виновато забегали.

— Ой, снять забыла, растяпа. Так это Николаша мне подарил, в честь своего дня рождения. У него же сегодня юбилей — пятьдесят лет. Вот, позвали друзей. Надо же отметить праздник по-человечески, да, доченька?

— Я спрашиваю: откуда деньги? На подарки, на шикарное застолье? Ты видела, в чём твоя младшая дочь в школу ходит? А ты, вместо того, чтобы заботиться о своём ребёнке, кормишь шайку алкашей? И чем кормишь — рыба, колбаса? Где взяла деньги? — я буквально кричала от негодования, не стесняясь быть услышанной.

— Так это… Коля… Николаша всё купил, — заикаясь, затараторила мама.

— Не знала, что Николаша у нас миллионер под прикрытием. Что же он тебя в особняк свой не заберёт, а живёт в тесной коммуналке?

— А ты деньги его не считай! — осмелела мама, подняв на меня осоловелый взгляд. — И вообще, я мать твоя, не смей голос повышать!

— Я-то помню, кто моя мать, а вот ты по ходу забыла, на чьи деньги живёшь.

— Ты это, Ян, не кипишуй, — вмешался Толик, выглянув из своей комнаты. — Пусть люди погуляют. Присоединилась бы лучше к веселью.

— А тебя вообще никто не спрашивает! Иди дома жену свою строй и ей указывай, — огрызнулась, прогнав его взмахом руки.

— Слышь, малая, ты давай рамсы не путай, не забывай, с кем разговариваешь.

— И с кем? С бывшим зэком? Или зэков бывших не бывает?

— Янусь, ну чего ты в самом деле? — подоспел шатающийся Коля.

— Я тебе не Януся, понял? — вскинулась я. — И настоятельно прошу в ближайшие дни собрать свои манатки и свалить из моей квартиры!

— Никуда Николаша не поедет, ещё чего, — вышла вперёд мать, загородив собой именинника. — И вообще, не ты эту квартиру снимала, не тебе и решать, кому здесь жить!

— Так если бы ты не пропила нашу квартиру, вообще ничего не пришлось бы снимать!

— Я её не пропила! Аферисты забрали за долги, сволочи!

— А в долг брала на что? Господи, мама, только посмотри, в кого ты превратилась? Кого называешь своими друзьями? Этот сброд твои друзья? Воняющие перегаром, грязные бездельники? Тебе самой не стыдно? — против воли слёзы сами навернулись на глаза. Вся злость куда-то мигом ушла, уступив место жалости к самой себе.

— Ты погляди-ка, какие мы стали, — ехидно растянула мать, уперев руки в бока. — И давно это мы себя к сливкам общества причислять начали? Друзья ей мои не нравятся, гляньте-ка! Общалась там поди в своей Москве с одними богачами? Вон, тряпок сколько привезла дорогих, ремонт сделала. А где деньги взяла это всё? Ноги раздвигала направо и налево, вот и подзаработала!

Коля с Толиком глумливо ухмыльнулись, явно наслаждаясь сценой моего унижения. Я давно этим двоим поперёк горла со своим порядком и запретами, плевать. Но родная мать, и говорит такое! Не хотелось выносить сор из избы, да разве можно что-то скрыть здесь, в коммуналке с картонными стенами.

— Когда я приехала, ты по-другому пела, благодарила. С хлеба на воду перебивались же. Думаешь, он, — кивнула на Колю, — будет тебя до конца дней обеспечивать? Я не знаю, где он взял столько денег, но когда вы всё пропьёте, то сразу же вспомнишь о дочери, только я уже не приду тебе на помощь.

— Да и больно надо. Хочешь уйти? Скатертью дорожка, обойдёмся без тебя, — зло выпалила мать, убрав с лица выпавшую в запале прядь. Лицо пошло красными пятнами, глаза лихорадочно блестели. Коля выглядывал из-за её спины, ехидно посмеиваясь.

Стало невыносимо больно, сердце сжалось от плещущей через край обиды. Чем я заслужила подобное к себе отношение?! За что?

— И уйду. Вот решу куда, и уйду, — твёрдо процедила я, стараясь не разрыдаться. Нет, никаких слёз, ни за что не доставлю им такой радости!

— Пойдём, Галя, выпьем, идём, — Коля похлопал мать по плечу, уводя её в дом. Та, гордо задрав подбородок, громко хлопнула дверью.

Подняла с пола свою сумку, надела ремешок на плечо. Нет, здесь я больше не останусь! Ни за что! Лучше перееду к Тимуру. Да, не хочется, но и оставаться тут уже невозможно. Пусть живут как хотят, делают что хотят, я умываю руки.

Со скрипом открылась коридорная дверь: стряхивая с плеч капли дождя вошла Ника. Увидела меня и замедлила шаг. Окинув недобрым взглядом исподлобья, опустила голову и молча прошла мимо.

Господи, а перед ней-то я в чём провинилась?

— Ты почему так поздно со школы?

— Гуляла, — буркнула она, скидывая грязные кеды. — Снова бухают? — кивнула на дверь.