Порода. The breed - страница 22

кобыл и напугать жеребят.

Борзые быстро потащили нас по аллее. Время от времени какая-нибудь из собак присаживалась.

- Thank you, dear, - неизменно благодарила каждую Мэй и немедленно давала специальное лакомство, созданное именно для этой цели профессионалами фирмы “Педигри”.

- Вот это гуманная дрессировка! - поразилась я и тут же с содроганием вспомнила про Валеру. - Боже мой, а он ведь того гляди получит визу - разница во времени три часа, значит, в Москве уже девятый!

Мне показалось, что мы движемся к воротам с каменными орлами, сквозь которые вчера - Господи, только вчера! - длинный “мерседес” ввез меня в этот мир.

Но Мэй внезапно свернула на боковую тропинку.

- Давай пройдем через калитку Привидения, - предложила она.

Зачем отказываться? Привидение так привидение, - подумала я.

Мэй, ловко управляя своей тройкой борзых, повлекла меня к почти незаметной калитке в красно-кирпичной ограде имения. По сторонам высились какие-то мрачные кусты с темной листвой. Валера на время полностью выпал из моего сознания. Что-то было не так. Я остановилась.

- Мэй, - сказала я, - подожди. Куда ты? Почему эта дверка так странно называется? Причем тут какое-то привидение?

Водка, Опра и Бонни почему-то тоже замедлили шаг, ослабили натяжение поводков и перестали волочить Мэй за собой. Она получила возможность обернуться ко мне и ответить:

- It’s quite simple, Anna. Naturally because the Ghost lives here.

- Where?

- Just there. – И Мэй указала на серую дверцу в стене. Белесые от дождей и туманов шершавые доски калитки все еще плотно прилегали друг к другу. Дверь была некогда сработана добротно. Только это было очень давно. Задумчиво и как-то печально висел на крупных петлях тяжелый ржавый замок.

- Откуда ты знаешь, что тут что-то живет? Ты что, видела … его?

- Видела. Правда, всего два раза. Впервые – накануне свадьбы. Тридцать лет назад. Пошла на прогулку с Даной. Дана была моя первая борзая. Как я была счастлива в тот вечер! А второй раз недавно – перед смертью Дункана. Решила пройтись с Водкой и Опрой. Боже, сердце у меня не просто разрывалось – никакого сердца будто и вовсе не было. Он так мучился – невыносимо, - и я… ничего вокруг не замечала. Брела и брела, и подошла почему-то к калитке. Вернулась в дом, и только там поняла, что только что видела наше Привидение. Тогда уж мне все стало ясно… Окончательно: надежды нет!

Собаки притихли и стояли, понуро опустив головы. Я не знала, что и сказать. Мне было мучительно жалко Мэй – маленькую фигурку под темной листвой у серой калитки, одиноко страдающую в этом странном замкнутом мире, населенном множеством прекрасных животных и единственным Привидением. Чтобы обнять ее, пришлось подтащить поближе обеих борзых.

- Пожалуйста, Мэй, милая, расскажи про Привидение! Их же

нет!

- В Англии есть. Даже здесь, в Стрэдхолл Мэнор, их три.

- Господи, - прошептала я.

Оказалось, даже привидения целых три, и только Мэй – одна!

- А где же еще два?

- Второе появляется по другую сторону главной аллеи, у входа в паддоки. Там, где растет куст шиповника. Но я его сама не видела. Оно является только тем, кто серьезно работает с лошадьми. Дункан встретился с ним однажды, ранним утром – шел в паддок взять лошадь для проскачки. Дункан ведь был жокеем, правда, не профессиональным, – скакал на наших собственных лошадях. Говорят, около этого шиповника от сердечного приступа умер конюх – недавно, лет сто назад.

Третье живет в дупле одного дуба – дерево можно увидеть из окна твоей спальни, под ним мраморный жеребенок. Дуб почти пустой внутри, и если заглянуть в дупло, видно, что сверху свисает толстая цепь. К ней был прикован один человек. Там он и умер. Давно. Это привидение никому из тех, кого я знаю, не являлось. Сохранилось только предание.

- Какое? – я уже смутно догадывалась, перед кем обнаружит себя третье привидение, и почти не нуждалась в подтверждении.

- История довольно темная и, на мой взгляд, невероятная… Давай продолжим прогулку, расскажу по дороге. А то собачки хотят пройтись, - Мэй вынула из кармана куртки ключ и отперла ржавый замок, по-видимому, кем-то заботливо смазанный.

Серая калитка на удивление легко отворилась, и мы вышли за пределы Стрэдхолл Мэнор. Мы стояли на обочине узкой асфальтированной дороги, заключенной между двумя полосами высокой живой изгороди. Боярышник уже почти отцвел, и только редкие белые соцветия украшали сплошную темную зелень живых стен. Изгородь отделялась от асфальта узенькой тропкой. По ней мы и пошли. Понятно, что двигаться рядом было невозможно, так что пришлось выстроиться цугом – впереди Водка с Опрой и Бонни, за ними Мэй, потом Мышка и Скай. Я замыкала шествие. По шоссе довольно часто проносились автомобили, и тогда нам с Мэй приходилось вжиматься в колючую стену боярышннка, подтягивая покороче собачьи поводки. Дорога петляла. Самые сложные моменты наступали, когда из-за поворотов внезапно появлялись всадники, совершающие утреннюю верховую прогулку. Нельзя сказать, чтобы борзые и, главное, Мэй вели себя при этом спокойно.

- Oh, shit!!! –шипела она сквозь зубы, завидев издали верхового. – Hello! Good morning , - так громко и звонко приветствовала Мэй уже приблизившегося всадника. Каждый отвечал ей столь же радостно, хотя люди были явно незнакомые. Но так принято в Англии. Я заподозрила, что и они цедили про себя: “Oh, damn!!!” , прежде чем с радостной улыбкой пропеть вслух: “Good morning!”.

Особенно безобразничал Бонни. Пользуясь длинными рычагами своих грубых сильных ног и немалым весом, он нещадно мотал Мэй и двух сук из стороны в сторону, норовя выскочить на асфальт, и вставал на дыбы, если это не удавалось. Бедная Мэй! Представьте Аничков мост, где каждый атлет держит не одну лошадь, а целых три…