Почти касаясь - страница 23
Я робко улыбнулась им, но, когда они подошли ближе, я заметила, что они не улыбаются в ответ. Одна из девочек, принцесс, выглядела довольно злобной.
Сердце застучало как бешеное.
– Где мистер Роджерс? – спросила она.
Я хотела было сказать, что его зовут Роджер, без «с», что его фамилия Браун, и таким образом он не может быть Роджерсом, который был частым гостем на детских передачах, но сейчас явно не подходящий для этого момент.
– Он заболел, – ответила я, хоть и не была в этом уверена. Луиза же не сказала, почему он не придет. – Я его заменяю.
– А у тебя конфеты есть?
Черт. Конфеты. Я взяла только книжки.
– Есть. – Только бы Роджер оставил конфеты где-нибудь на своем столе.
Она уставилась на меня еще на мгновение, а потом кивнула, будто бы я прошла кастинг и соответствую ее требованиям. Затем она и две других принцессы сели рядом, а к ним подтянулись другие дети.
Такое чувство, что они шли со всех сторон, мне хотелось согнать их вместе, как стадо, чтобы видеть всех одновременно. А что, если кто-то из них подойдет слишком близко и захочет тронуть меня? Дети как змеи – они непредсказуемы. Я подвинула стул к стене, подальше от них, и почувствовала, как сжалось горло, будто бы до меня уже дотронулись.
Я озиралась вокруг в надежде, что Роджер все же придет, или Луиза поможет, или сработает пожарная тревога, и нам придется эвакуировать всех из здания… все, что угодно, лишь бы закончился этот кошмар. Но вместо этого я увидела Мэдисон Х. Она толкала коляску и вела двух детей к нам. Сердце чуть замедлилось.
Она подошла ближе и оглядела меня.
– Ты с утра расчесаться забыла?
И прежде чем я успела ответить, девчушка, что держала ее за руку, произнесла:
– Мамочка, это же костюм.
– А, ну да, точно! Теперь понятно. – Мэдисон снова на меня уставилась. – Ты та девица, которая выбирается из телевизора в фильме, как там назывался… «Звонок»? Жуть какая!
– Конечно же нет, – сказала ее дочка, закатывая глаза, что выглядело ужасно по-взрослому для такого маленького ребенка. Но что я вообще знала о детях. – Она Леди Гага.
Я покачала головой:
– Нет, я…
– Леди Гага не ходит в пижаме, – перебил меня тоненький голосок, думаю, что он принадлежал пиратке.
– Ты – Дух Прошлого Рождества? – предположил еще кто-то.
– Я знаю! Я знаю! Она амиш! Меня бабушка вози-ла к ним в Пенсильванию в том году. У них нет ни телевизоров, ни посудомоечных машин.
– У всех есть телевизоры.
Я пыталась высмотреть, кто это сказал, но в таком гаме это было невозможно.
– Она – серийный убийца. – Слово «убийца» словно высосало весь воздух из комнаты, и все обернулись на мальчишку в инвалидной коляске. Его темные глаза не смотрели на меня, они вообще ни на кого не смотрят.
Его отец, во всяком случае я думаю, что он был его отец, хоть они совсем и не похожи друг на друга, стоял за креслом, вцепившись в его ручки, и нервно смеялся:
– С чего ты так решил, дружище?
– Перчатки. Серийные убийцы надевают перчатки.
Пятнадцать ребятишек отвернулись от него и во все глаза посмотрели на меня и на мои руки. Я заерзала на стуле, сердце опять заколотилось.
– Кто такой «серийный убийца»? Это кто-то, кто очень любит сериалы?
– Почему они носят перчатки?
– Я люблю мультсериалы!
– Ты нас убьешь? – раздался трясущийся голосок.
По меньшей мере двое разрыдались.
Мне казалось, что мое сердце колотится так громко, что его вот-вот кто-то услышит. Как в той истории, что написал Эдгар Аллан По. Это гораздо хуже, чем я ожидала. Я смотрела по сторонам в поисках пути для отступления, но дети все заполонили. Я сделала глубокий вдох и хлопнула в ладоши, обернутые кожей перчаток. Я с этим справлюсь.
– Никто никого убивать не собирается. – Я одарила их самой дружелюбной из своих улыбок. – И одета я не как серийный убийца, не как Леди Гага, не как амиш, хотя ваши варианты мне понравились. – Я кивнула пожарному, думаю, это он говорил про амишей и телевизоры. Он просиял. – Дам вам одну подсказку.
Я почувствовала, что дети подались вперед. И даже несмотря на то, что это всего лишь дети, мои щеки раскраснелись, и я мечтала о том, чтобы стул подо мной развалился, и я осталась завалена обломками. Я кашлянула.
– Надежда, – первое слово вырвалось писком, будто я мышь. Пробую еще раз. – Надежда – птичка малая на жердочке души. Ее простые песенки без слов, но хороши.
Стихи повисли в воздухе, дети молча глазели на меня. Наконец один из них решается:
– Ты – птица?
Я разглядывала их маленькие личики. Думаю, они были просто еще слишком юны для Эмили Дикинсон. И тут мой взгляд упал на отца, стоящего за креслом-каталкой. Он смотрел на меня, но не просто смотрел, его глаза буравили мое лицо, он почти смотрел сквозь меня, не мигая. Может, он все еще считал, что я серийный убийца.
Я опустила взгляд и взяла первую книгу из стопки.
– Плоский Стэнли и дом с привидениями, – объявила я. – Начнем.
Прозвучали крики радости. Никогда не слышала о плоском Стэнли, но, судя по реакции, он нравился детям. Про себя я благодарила Роджера хотя бы за то, что он выбрал подходящие книги.
Позже, когда дети с полными руками сладостей рассыпались между рядами стеллажей искать своих родителей (Луиза нашла пакеты с конфетами и принесла их мне), Мэдисон Х. подкатила ко мне свою коляску и шепнула:
– До сих пор поверить не могу, что Донован не пришел. Дети ждали этого несколько недель.
Я опустила взгляд на ребенка, уютно устроившегося в автокресле, он внимательно смотрел на нас. Интересно, каково это – держать на руках ребенка. Чувствовать, как его ресницы щекочут щеку.
