Почти касаясь - страница 44

Глава четырнадцатая

Джубили

В пятницу вечером я сидела дома за столом и разглаживала мятую бумажку. Мэдисон дважды позвонила за эту неделю, чтобы напомнить, что мы не отправимся на наше первое «приключение» (это ее словечко, не мое!), пока я не получу свои эпипены.

– Я не хочу быть виноватой в твоей преждевременной гибели! – сказала она самым трагическим тоном, в лучших традициях Мэдисон Х.

Но не потому я решила связаться с доктором Чен. Не только поэтому, во всяком случае. Сыпь – та, на моем животе – поползла как плющ вверх от пупка по всей груди, плечам и спине. Я испробовала все домашние лекарства, в которых моя мать стала экспертом, в надежде спасти меня от зуда. Ничего не помогало от ярко-красных шелушащихся пятен: ни ванны с овсянкой, ни слоновьи дозы бенадрила, ни противоаллергенные кремы, которые я мазала жирным слоем, после чего чувствовала себя пирожным. Ничего не сработало. И я знала, что только доктор Чен может мне помочь. Я написала ей письмо на электронную почту, письмо, над которым думала два последних дня. Мне пришлось писать ей напрямую, потому что, когда в пятницу я позвонила в ее офис, чтобы записаться на прием, жизнерадостная секретарша сказала, что у доктора Чен нет окна на следующие семь месяцев для приема новых пациентов. Я попыталась объяснить, что я вообще-то не новый пациент, но она только усмехнулась:

– В последний раз вы были на приеме двенадцать лет назад? Ну что же, дорогая моя, вы новый пациент.

Я перечитала все, что написала. Письмо жалостливое, чересчур простое, и в нем немного проскальзывало отчаяние, но я и вправду была в отчаянии, и это лучшее, на что я была способна.

Нажимаю «Отправить».

И жду.

Через четыре минуты пришел ответ.

Джубили! Конечно, я тебя помню! Сможешь приехать во вторник к 10 утра?

Я дошла до кухни, сердце дико заколотилось, хотя я прошла всего ничего. Я набрала номер Мэдисон. Она не ответила, так что я оставила сообщение. А потом, хотя еще не было восьми вечера, я пошла наверх и легла в кровать.

Тук-тук-тук. Открыв глаза, я оглядываю комнату, моргая. Подушка была влажная, видимо, во сне у меня текли слюни. Я вытерла подбородок тыльной стороной ладони. Судя по тому, что в окна пробивается свет, уже было утро, но я понятия не имела, который сейчас час. И был ли тот барабанящий звук реальным или просто мне приснился. Тук-тук-тук. Ну, на один вопрос у меня теперь был ответ. Я села и задумалась, кто бы это мог быть. Может, продавец чего-то или свидетель Иеговы – и те, и другие стучались ко мне за последние девять лет. Я всегда сидела тихонько на кухне и ждала, когда они уйдут. Но теперь любопытство выманило меня из кровати, я прокралась к окну и чуть сдвинула занавеску. Отсюда мне не было видно крыльцо, но я заметила машину Эрика. У своего дома. Я быстро отскочила от окна, сердце в груди заколотилось. Я ведь совсем забыла, что он сегодня собирался заехать, но еще важнее то, почему я вообще на это согласилась. Мне же даже не было важно, заведется ли «понтиак» – я бы все равно не села за руль. Я прекрасно добираюсь до библиотеки и на велосипеде. Думаю, он просто застиг меня врасплох. Он вел себя совсем не как Эрик. Более вежливый, чем того требует этикет, добрый, уютный и даже иногда забавный. Но сейчас, при свете дня, мне кажется, что я – какое-то жалкое существо, и он просто чувствует себя обязанным, потому что я спасла его сына. Как я жалею, что не отказалась. Тук-тук-тук. Я не шевелилась, в надежде, что он просто уйдет, если я буду ждать достаточно долго. Тук-тук-тук. Я начала медленно считать, и в тот момент, когда я дошла до сотни и решила, что он сдался… Тук-тук-тук. Видимо, нет. Я натянула пару потрепанных леггинсов, что висели на стуле. Спустилась по лестнице и открыла дверь как раз в тот момент, когда он занес было руку, чтобы постучать снова. Я ощутила порыв холодного ветра.

– Прости… Я… я только что встала. – Я перевела взгляд с Эрика на Айжу и обратно. Рука Эрика так и застыла в воздухе, интересно, почему он ее не опускал. Я знала, что на голове у меня был бардак, но не могла же я выглядеть так плохо, как читалось в его взгляде. Он кашлянул и наконец опустил руку.

– Доброе утро, Джубили.

Когда Айжа услышал мое имя, у него глаза полезли на лоб так, что даже я удивилась. А потом я перевела взгляд на Эрика, но он на меня не смотрел. Не в глаза, во всяком случае. Кажется, он уставился прямо на мою грудь. Впрочем, там особо не на что было смотреть, как сказала бы моя мать. Она мне часто это говорила. Грубо, но, увы, честно – я не унаследовала ее выдающихся форм. И не могла понять, что так привлекло его внимание.

Испугавшись, что я в каком-то странном сне, и переживая, что я просто забыла одеться, я смотрю вниз. И то, что я увидела, было хуже всякого кошмара. Мне жутко хотелось захлопнуть дверь прямо перед ними, забраться в кровать и никогда из нее не вылезать больше.

Я все еще была в его толстовке. Той самой, с университетом Уортона. В которой я спала каждую ночь с тех пор, как он привез меня из больницы. Не потому что это его вещь, конечно же, просто в ней было удобно. И она вкусно пахла. Но он-то видел только то, что я в ней, и мне от этого хотелось немножко умереть.

Жар подступил к лицу, пока оно наконец не начало гореть.

– Ну что же, спасибо, что заехали. – Я пыталась говорить ровно и спокойно. – Машина… Ну, вы уже знаете, где она. Дайте знать, если вам что-то понадобится.

Я уже собиралась закрыть дверь, но Эрик протянул руку и поймал ее.

– Стой.

Я смотрела на его руку, вцепившуюся в дерево. Вспомнила тот сон, где его пальцы касались моих, и задышала чаще. Одним из моих онлайн-курсов в Гарварде было введение в искусство под названием «Как нарисовать человека». И профессор тогда сказал, что сложнее всего рисовать руки, не только потому что они непросто устроены и нужно соблюсти все пропорции, но потому что они столь же выразительны, как и лицо, в плане эмоций. Тогда я подумала, что это бред. А сейчас я все поняла. Мне еле удалось сглотнуть.