Такое вот кино (СИ) - страница 51

Емельянов в ответ взвыл, потому что я в эту секунду прижала к его кровоточащей брови бинт, что достала из аптечки. Дверь приоткрыла, глянула волком на Ленку и прикрикнула:

- Садись в машину!

Она посеменила к двери с другой стороны.

По дороге в Яблоневку Сашку всё-таки развезло. Алкоголь, резкий скачок адреналина, потеря крови - он перестал насмешничать, съехал по сидению, положил голову мне на плечо и затих. Я обняла его, хоть и злилась жутко на его безответственность и готовность ввязаться в глупую драку. Погладила по щеке, потом поменяла бинт. Кровь никак не хотела останавливаться, и меня это беспокоило. Моя бы воля, я бы плюнула на Яблоневку и поехала в Красный крест, говорят, там у нас самые лучшие в городе врачи работают. Но Емельянов отказался наотрез, заверив меня, что на нем всё, как на собаке заживёт, переспорить я его не смогла. Разговаривать мне ни с кем не хотелось; злость, страх и возбуждение отступали, и мне захотелось поплакать, чтобы выплеснуть переизбыток эмоций. Но мне даже отмолчаться не удалось. Дашка постоянно спрашивала дорогу, вставляла несколько едких словечек, и мы с ней продолжали пререкаться.

- Коль, а ты как?

- Я? - звучно хмыкнули с переднего сидения. - Да чего мне будет? Девочки, может, шампанского?

- Давай, - сразу согласилась Дашка, а я тут же встрепенулась.

- Ты за рулём!

- Да тут гаишников уже нет.

- Машину веди. И не надо на меня смотреть, - воскликнула я, когда она обернулась, - смотри на дорогу.

- Так шампанское-то открывать?

- Открывай, - согласилась Ленка, и первой взяла у него бутылку, когда Николай ловко её откупорил, почти ничего не пролив. Ленка глотнула из горла и предложила мне. Я поначалу отказаться хотела, а потом решила, что с моими натянутыми нервами надо что-то делать. Сделала несколько глотков, сморщилась, почувствовав, как пузырьки в нос ударили. Потом спросила:

- Саш, хочешь шампанского?

- А водки нет?

Вот за что его жалеть? Алкоголик и задира.

- Извини, не запаслись.

- Плохо. Не хочу я шипучку.

По Яблоневке мы проехали, как по пустыне. Из-за высоких заборов ни звука, ни лучика электрического света не проникало. Остановились у ворот, мне пришлось выйти, чтобы открыть их, и Дашка аккуратно въехала во двор. Из автомобиля Емельянов сам выбрался, правда, уже не бравировал, а держался за больную головушку, а ещё за ребра с правой стороны. Но о гостеприимстве не забыл, расшаркался, как столетний старик, рукой махнул и пробубнил что-то вроде:

- Будьте, в общем...

Я следом за ним на крыльцо поднялась, и обернулась, услышав легкий присвист.

- Ничего домик.

- Сань, а ты устроился!.. Молодец. - Ленка на крыльцо легко взбежала, Емельянова дружески по плечу стукнула, а тот заметно присел. Ленка тут же руки убрала и повинилась: - Прости.

Только Дашка ничего не сказала, осмотрелась, руки на груди сложила, и замерла, ожидая, когда её в дом пригласят.

Оказавшись в родных стенах, Емельянов кулем свалился на диван, пристроил голову на подушке и, наконец, вздохнул с облегчением. Я же ходила по дому и свет везде включала.

- Дом, милый дом, - пробормотал Сашка с дивана.

- Есть чего поесть?

- Кухня там. - Я указала направление.

Дашка скинула с ног туфли и босиком прошлась по паркету, ступала мягко, как кошка. Остановилась перед диваном, облокотилась на спинку и на Сашку сверху взглянула, изучающе.

- Больно тебе?

- Сама попробуй, узнаешь.

Она виновато улыбнулась.

- Кто же знал, что он такой придурок? Казался милым.

- Ага. - Емельянов носом шмыгнул, глаза открыл и на сестру мою посмотрел. Та улыбнулась, ещё более виновато.

- Прости.

- Прощу, если сделаешь доброе дело.

- Какое?

- Выключи свет, у меня глаза болят.

Я Дашку опередила, и светильник над диваном выключила. И сестру решительно потеснила, наклонилась к любимому.

- Может, вызовем "скорую"? Вдруг ребро сломано?

- Не сломано. Я знаю, когда сломано.

Я осуждающе качнула головой.

- Боюсь спросить, что ещё ты хорошо знаешь. - На сестру я не смотрела, но чувствовала её взгляд, и когда она от дивана отошла, ощутила себя едва ли не победительницей. Я продолжала хлопотать над любимым, пригладила его волосы, наклонилась ниже, чтобы поцеловать, и шептала ему, что всё будет хорошо, но не могла отмахнуться от того, что присутствие сестры в этом доме мне не нравится.

Ленка из кухни выглянула и поинтересовалась:

- Салат сделать? Есть кто-нибудь хочет?

- Я хочу, - отозвался Сашка. - И выпить. У меня всё лицо болит... Даже уши.

Я глаза закатила, но говорить ничего не стала и даже помогла любимому принять сидячее положение.

За "салатом" мы просидели ещё около часа. Я скрипела зубами, но силилась улыбаться. Едва дождалась, когда Емельянов окончательно обессилит, и тогда, не слушая вялых возражений, повела его в спальню. То есть, его Николай повёл, а я шла следом и внимательно приглядывалась, за какие части тела Емельянов хватается особенно часто. Пообещала себе, что завтра настою на вызове врача. Была больше, чем уверена, что Сашка наутро подняться с постели не сможет. Гостям я разрешила занимать свободные комнаты, и мне, честно, было всё равно, кто где и с кем устроится. Помогла любимому раздеться, осторожно сняла с него чистую футболку, которую сама же на него надела минут сорок назад, Сашка немного взвыл, когда пришлось поднять правую руку, а я поморщилась, словно это была моя боль.

- О-ой, - протяжно выдохнул он, когда повалился на подушки.