Такое вот кино (СИ) - страница 52

- Не надо было с ними драться, - не утерпела я. - Ты один, а их вон сколько.

- Я не дрался, Тань. Это они со мной дрались.

- Убью Дашку завтра, - зловеще пообещала я. Стащила с Емельянова джинсы, носки, и накрыла его одеялом. Он лежал и признаков жизни не подавал. Я же смахнула с его заклеенного пластырем лба волосы. - Саш.

Он не ответил, только вопросительно угукнул. А я в растерянности замерла, не зная, что сказать. Эмоции переполняли, и слова в голове крутились только те, которые Емельянов вряд ли готов сейчас от меня услышать. Не в том он состоянии.

- Ничего, - пробормотала я. - Спи.

Вечер выдался очень тяжёлым, и уснула я крепким, но беспокойным сном. Усталость была неимоверная, и больше психологическая, когда я легла и закрыла глаза, меня словно каменной плитой придавило, и только гул в ушах. И пока не заснула, всё прислушивалась к Сашкиному дыханию, но он не хрипел и не задыхался, как я себя запугать пыталась. В конце концов, повернулась на бок, придвинулась к нему ближе, и положила ладонь на его руку. Обнять не решилась, боясь, что причиню боль или разбужу. И тогда уже заснула. А наутро, открыв глаза, только удивилась, отчего так плохо себя чувствую. Голова раскалывалась, во рту сушь, а из мыслей лишь одна: пить хочу. Сашка спал, повернувшись ко мне спиной и загородившись локтём от солнечного света. И поэтому я, когда с постели поднялась, первым делом шторы задёрнула. Потом прошлёпала босиком из комнаты. Зевала, спускаясь по лестнице. В гостиной увидела грязную посуду на журнальном столике, нахмурилась, прошла на кухню и достала из холодильника бутылку минеральной воды. Крышку открутила и стала пить прямо из горла. Голову повернула, привлеченная неясным шорохом, и поперхнулась, увидев Дашку. Закашлялась и головой помотала.

- Боже мой... Я и забыла, что ты тут.

- И тебе с добрым утром.

Дашка сидела за столом, в Сашкиной рубашке, в которой, по всей видимости, спала, мотала ногой и грела руки о чашку с чаем. Я осторожно перевела дыхание, пытаясь справиться с приступом недовольства, глядя на её голые ноги.

- Чего тебе не спится?

Она плечами пожала.

- Не спится. На новом месте плохо сплю, ты же знаешь.

Я еще попила, подумала, и не стала убирать бутылку обратно в холодильник, решив прихватить её в спальню.

- Как твой?

- Не знаю пока, он спит.

Дашка лениво улыбнулась.

- А он ничего, смелый.

- Дурак он. Знал бы тебя получше, не стал бы связываться.

Дашка презрительно скривилась в ответ на мои слова, но всерьёз их не приняла, судя по наплевательскому выражению лица.

- И фамилию я его вспомнила.

- А он называл тебе свою фамилию?

- На столике письма лежат.

- И ты мимо не прошла, - догадалась я.

- Да ладно тебе. Было бы странно, если бы прошла. Папа про него рассказывал, он кинотеатры у нас в городе скупает.

- Не скупает. Он их реставрирует.

- Ну да. - Она усмехнулась, хитро глянула на меня. - Я тебя поздравляю, ты молодец.

Я взяла с полки стакан.

- Сережки отдай, и можешь оставить поздравления при себе.

- Зачем они тебе? - удивилась Дашка. - Тебе Саня другие купит.

- Они бабушкины, Даша. У меня они будут в сохранности.

Она лишь отмахнулась. На стуле развернулась, вытянула ноги.

- Ты собираешься за него замуж? Тань, ты ведь понимаешь, что в такой ситуации теряться нельзя. Особенно, тебе.

- Почему это "особенно мне"? - обиделась я, хотя всё прекрасно поняла.

- Потому что. Другого шанса может не быть. Надо вести его в загс.

- Даш, не лезь в чужие дела.

- Не такие уж они и чужие. Ты мне сестра всё-таки.

Я лишь фыркнула. Всё-таки сестра!.. Высказалась.

- Я беспокоюсь за тебя, - продолжала гнуть она свою линию. - Ты так на него смотришь, словно до смерти зацеловать хочешь. Помнишь, у тебя медведь был плюшевый в детстве? Ты его всё время целовала. - Даша рассмеялась.

Я уперла руку, в которой стакан держала, в бок.

- Я помню. И помню, как ты подарила его соседскому мальчишке, а тот ему лапу оторвал.

- И зачем я спросила? Тань, ты всегда помнишь, какую-то ерунду. Помнить надо главное. И думать о главном. А не зацикливаться на мелочах.

- Не учи меня, - попросила я. - Я - старшая.

Дашка ахнула.

- Как давно я этого не слышала! Ты так любишь быть старше меня.

Я взглянула на часы и сообщила:

- Я пошла досыпать, а ты продолжай строить планы. Жаль, что они никому не пригодятся.

К моему огромному удивлению и облегчению, Сашка в это утро с постели встал и даже без чужой помощи. Правда, постонал немного, потом поругался, глядя на себя в зеркало, долго ощупывал припухшие ребра, и наотрез отказался ехать в больницу, хотя я предлагала весьма настойчиво.

- Что мне, впервой с синяками ходить? Заживут.

- Ты упрямый, - пожаловалась я. - И ты дурак.

Он криво усмехнулся.

- Знаешь, я плохо помню вчерашний вечер, но твои слова о том, что я дурак, в память просто врезались.

- Очень хорошо. Запомни надолго.

Сашка дохромал до постели, лёг, правда, теперь поперёк, голову мне на живот положил, а к рёбрам прижал прохладную бутылку с минеральной водой. Зашипел сквозь зубы. Я погладила его колючим щекам, всмотрелась в избитое лицо.

- На работе тебя не узнают.

- Я скажу, что отстаивал честь дамы.

Я не удержалась и презрительно фыркнула.

- Ты бы для начала поинтересовался, есть ли там, что отстаивать, или давно всё выветрилось.

Он рассмеялся, но тут же заохал, схватившись за бок.

Дверь без стука приоткрылась, заглянула Дашка, секундная пауза, в течение которой она разглядывала нас, после чего скроила виноватую физиономию.