Сидим, курим… - страница 47
– Что это? – У меня задрожали руки.
– Мне кажется, твоя Маринка влипла. Мы срочно должны это остановить!
– Но… Шиффер – известный режиссер, неужели он?…
– Я весь Интернет перерыл, все сайты любителей порнографии. Нет такого режиссера – Карла Шиффера! Глашка, это какая-то подстава! Ты знаешь адрес студии?
– О Господи, нет! Это даже не студия, это… – От понимания безнадежности ситуации я начала заикаться, подбородок задрожал. – Данила, это квартира.
– Только не надо истерики. – Он глубоко вдохнул. – Где у тебя кухня? Пить хочется. Ты говоришь, фильм будут снимать на рассвете? Это точно?
Я кивнула:
– Мне Маринка объясняла. Что-то там, связанное со светом. У операторов это называется «режим».
– Значит, у нас в запасе несколько часов. – Он вернулся из кухни со стаканом в руках.
А я уже успела набрать Маринкин номер – но телефон она, естественно, отключила, чтобы выспаться перед съемками.
– Поехали к ней домой, – предложил Данила, – она далеко живет?
– Нет, но… – Я как наяву услышала голос Марины, рассказывающей: «Ночевать я буду в квартире, которую они сняли для съемок. Чтобы не было никаких накладок», – как специально все подстроено!
– Не исключено, что так и есть, – мрачно сказал Донецкий. – И что, у тебя нет никаких зацепок?
Я обреченно помотала головой. Мысли путались.
– Глаша, сосредоточься! – повысил голос он. – Она не говорила, в каком районе находится эта студия?
– Нет. Данила, – внезапно мелькнувшая мысль заставила мое тело покрыться противной пленкой нервного пота. – Баба Зина…
– Что?
– Гадалка… Противная старуха, которая предсказывает всем смерть! Она – в некотором роде легенда, говорят, что она никогда не ошибается…
– Глаша, сосредоточься, блин! – начал сердиться он. – Тут такое происходит, а ты мне глупые байки рассказываешь?!
– Это не глупые байки, – прошептала я, – с бабой Зиной все боятся встречаться. Она почти из дому не выходит. Только на рассвете и по ночам иногда… Так вот Маринка недавно на нее напоролась! Та ее подманила и прохрипела, что она скоро умрет! И назвала число – двадцать первое! Маринка отмахнулась и жутко злилась, а ведь… – я посмотрела на часы, – двадцать первое наступило несколько минут назад!
– Глаша, ты лучше по делу думай, – смягчился он, – какие же вы, девушки, впечатлительные! Кто еще знал про эту съемку?
– Только Лена, – подумав, ответила я. – Маринка никому больше не хотела рассказывать. Боялась сглазить. Да и нет у нее никого, кроме нас.
– И это тоже настораживает. Все сходится. Они выбрали немосквичку, которая здесь одна. Может, им повезло случайно, может, кто наводку дал. А Лена твоя не может знать других подробностей?
– Вряд ли. В последнее время она занята только своей предстоящей свадьбой. Ничем не прошибить, мы даже реже общаться стали.
– А скоро вообще перестанете, – походя заметил Донецкий. – Думай дальше. У вас есть какие-то общие знакомые?
– С Маринкой? Вроде бы нет… Хотя постой! – осенило меня. – Дракон! Ну точно, Дракон может что-то знать!
Я возбужденно забегала по квартире, на ходу сбрасывая пижамные штаны. Выхватила из шкафа первое попавшееся платье – оно оказалось мятым и вязаным. Не лучший выбор для летней ночи, но у меня не оставалось времени привередничать. В таких ситуациях каждая минута дорога.
Я представила красиво загримированную Маринку, раскинувшуюся на черных шелковых простынях. И типа в венецианской маске, склонившегося над нею с резиновым шнуром… Хотя по сценарию ее должны задушить не шнуром, а подушкой. И не загадочный незнакомец в золотой маске, а банальный мужик, изображающий супруга-тирана.
Черт, я же читала сценарий! Как я могла не насторожиться, пропустить все это мимо ушей? Неужели до такой степени хотелось верить в Маринку, в ее счастливую звезду?!
Никогда в своей жизни я не собиралась так стремительно. Мне хватило полторы минуты на то, чтобы быстро поменять пижаму на платье, забрать волосы в хвост и положить в сумочку деньги и паспорт. Данила наблюдал за моими хаотичными передвижениями по квартире с некоторым удивлением.
– Я тебе по дороге все объясню! – Чуть ли не силой вытолкав его за дверь, я помчалась вниз по лестнице. – Дракон – это режиссер, Маринка с ним часто работала. Я не знаю его телефон, но запомнила адрес. Он – наш последний и единственный шанс.
Нам повезло – Дракон оказался дома. Правда он долго не мог взять в толк, кто пытается прорваться в его квартиру в половине второго ночи. Мне не хотелось, чтобы Донецкий узнал о моем жалком порноопыте. Но переговоры через дверь затягивались, именем Марины пещера Али-Бабы не открывалась, так что в итоге мне пришлось гаркнуть:
– Да это Глаша, я снималась в твоем фильме в роли третьего лишнего!
На Данилу я старалась в тот момент не смотреть, хотя его изумленный взгляд невидимым лазерным лучом выжигал на моей щеке алый румянец.
Наконец загремели замки, и перед нами предстал заспанный Дракон. Прибытие посторонних людей он считал недостаточным поводом, чтобы надеть хотя бы трусы. Совершенно не смущаясь, он стоял перед нами в чем мать родила и, интеллигентно зевая в ладошку, пытался понять, что мы от него хотим. Я вовсе не собиралась рассматривать его тело, но боковым зрением все же отметила, что в тату-салоне он побывал неоднократно. На его животе змеилась какая-то надпись на латыни – сужающиеся буквы уходили в заросли курчавых волос на лобке. Оба колена украшал кельтский орнамент, на плече был вытатуирован скорпион с агрессивно поднятым хвостом.
