Я ставлю на любовь - страница 92
- Я помню только, как вопили остальные и как сверкали их пятки, когда они дали деру, плюясь угрозами. Мы сочли их пустыми.
- И не задумались, что нас не просто так стопарнули в переулке. День стипендии, вся наличность с собой, карт тогда не водилось. А потом пили портвейн с твоим отцом, царствие небесное, смеялись над этой историей и гордились собой. Ровно до следующего вечера.
- Когда отец достал свою заначку, которую копил на черный день, и, пряча глаза, сказал, что мы должны снова появиться в том самом месте в условленное время. О, мент во мне тогда взыграл, хотя мы только учились… курс третий, кажется? Я обрадовался, что мы идем ловить ту малолетнюю шпану на живца, что сейчас их схватят с поличным и закроют надолго… и отец так и не решился сказать мне, зачем все это, пока не приехал ты.
- Мой был более прямолинеен. Сразу пояснил, что это развлекаются дети криминальной элиты, у которых схвачена вся система МВД. И если мы не сыграем в игру по их правилам и не позволим, подобно баранам, отнять у нас эти деньги - только ради того, чтобы ублюдки потешили свое эго, - наши родители полетят с насиженных мест…
- И мы это сделали. Никогда не забуду, как отец прятал глаза, не в состоянии признаться, что справедливость в нашей стране - пустой звук. В государстве, где власть бандюков с мандатами и огромными деньгами. Как ты держал меня, чтобы я не превратил их в инвалидов и позволил забрать все подчистую, сносил их слабые удары и сходил с ума от ярости. Потом старался это забыть, но так и не вышло. А вчера… я слушал Настюху, а сердце кровью обливалось от этого гребаного дежавю. Оттого, что сейчас все в десятки раз серьезнее. И оттого, что Шахновский возле Спикера неприкосновенен. Я не знаю, как я ей теперь это скажу. Я боюсь того момента, когда она проснется, и я буду обязан пояснить ей все это…
- Дим, я не завидую тебе в этой ситуации. Но главное - она выжила. Сосредоточься на этом, будет легче. У тебя сейчас оба приспешника этого урода. Принеси ей, как мы говорили во время наших игр в индейцев, ожерелье из их ушей. Кстати, раскололись?
- Подчистую. Спикер не знает, что они у меня.
- И не узнает. Вытяни из них все, что можно. И потом отдай мне. Терминатор постоянно ищет кукол для отработки приемов боевого дзюдо и пристрелки, пусть курсанты на них тренируются. Потом покажешь ей фото их трупов, когда «ангелы» с ними покончат… Пойми, ты ничего не изменишь. Придется пока довольствоваться малым. И перед Красовским частично очистишь совесть. Это же кто-то из них проломил его дочери висок? Знаю, это ее уже не вернет, но все же…
- Я готов возненавидеть себя. За это заискивание с шавками Спикера. За то, что вынужден был кивать и со всем соглашаться…
- Не накручивай себя, пожалуйста. Знаю, как тяжело обращаться к тому, кто, по сути, убил двух вчерашних школьников и едва ли не погубил твою дочь, развязав руки своему отморозку, но теперь их хоть похоронят как положено, Свету и этого боксера, что с Настей в одном классе учился…
- А моя дочь, Саш? Она поступила в институт. У нее жизнь, по сути, только начиналась! Что дальше? Ждать, пока ее не добьют, если сочтут, что она очень много видела? Мне придется ее увезти прочь из страны! Прятать до тех пор, пока здесь не станет безопасно. А тут так не станет никогда! Снесут Спикера - придут другие. И не знаешь, что лучше в этой ситуации!
- Ты и сам понимаешь, что оставлять ее здесь больше невозможно. Она не проживет и часа, Шахновский не привык оставлять свидетелей. Увози ее. Марианна в курсе?
- Нет, и я не знаю, как ей об этом сказать! Я поклялся, что не спущу с девчонок глаз и с ними ничего не случится. Иначе она бы не уехала в Германию со своим новым мужем. Но придется рано или поздно. Иришку тоже отсюда увезу. Незачем ей и дальше жить в стране, для которой ее граждане - пыль под ногами. Кравченко сейчас в Копенгагене, надумал женить сына. Сам помнишь, как тот сох по Ирке. Незачем ей прозябать тут… да еще с сожителем, который тоже варится в бандитской системе.
- Вот и сосредоточься на этом.
Александр повел плечами, когда телефон Краснова разразился трелью. Словно в насмешку, на рингтоне стоял гимн родного государства. Дмитрий помассировал пальцами виски и принял звонок. Выслушав собеседника, устало кивнул.
- Шестерки Шахновского сдали своего пахана с потрохами. Только все их показания, даже записанные в протокол, не имеют смысла. Можешь забирать этих уродов, иначе я сам их порву голыми руками. Куда их? Тебе в подвал или прямиком в “Обитель”?
- Давай сразу в “Обитель”, сейчас отзвонюсь Терминатору. И перестань есть себя поедом. Ты сам понимаешь, что у тебя не было никаких шансов повлиять на ситуацию.
- Были. Я с готовностью поверил в то, что у меня взрослая дочь, и оставил ее наслаждаться свободной жизнью. Что, не уговорил бы Алину забрать ее сюда, чтобы она была под присмотром? Больше всего переживал, что с ней Корнеев что-то сделает, а про этого ублюдка… Да, по сути, из-за Корнеева все и случилось. Шахновский решил, что она слишком много знает и может тому проговориться. А сам этот Владислав хрен догадается, что его давно списали со счета.
- Дим, может, стоит предупредить? Ты сам говорил, что он и твоя дочь были близки. Иногда так называемая оппозиция Синдиката становится ведущей силой. При условии, если ей удастся уцелеть. Я был удивлен, что Славэна сливают, но в то же время понимаю почему. Двум альфам не место в стае.
- Нет. Меня эти внутренние разборки не касаются. А я не хочу, чтобы Спикер однажды об этом узнал и объявил награду за головы членов моей семьи.
- Даже если Корнеев устранит Шахновского со своего пути? Я не знаю, что за чувства у него были к моей крестнице, но подобные ему люди не терпят, когда кто-то прикасается к тому, что им дорого. Если заглянуть вперед, я бы даже предположил, что однажды этот Владислав с легкостью уберет Спикера с пути.
