Свет мой зеркальце, скажи… - страница 78
Он мрачно хмыкнул.
— Можно подумать, я предлагаю тебе переехать в гостиницу. Я же серьёзно, Липа. — Рома снова меня погладил. — Я тебя хочу. Постоянно. Я, если хочешь знать, две недели только о тебе и думал. Я похудел.
Я ахнула, за живот его ущипнула.
— В каком месте?
— А ты не чувствуешь? — Ромка фыркнул. — Вот что значит, не жена. Мама вот сразу заметила.
Сказала, что я осунулся.
— А что ты маме на это сказал?
— Правду! Что меня жена не любит. Бросила в аэропорту, и уехала в ночь.
Я улыбнулась, проложила пальцами дорожку по его груди и продекламировала:
— Зайку бросила хозяйка, под дождём остался зайка…
— Сама ты зайка, — вроде бы обиделся он.
Пришлось соглашаться.
— Да, ты на зайку совсем не похож. Что у тебя на голове, Рома?
— А что у меня на голове?
— Ничего. В том-то и дело. Ты бы ещё на лысо побрился.
Роман Евгеньевич погладил бритую макушку.
— Я на базу ездил. Там у меня все так ходят.
— Мне не нравится, — сказала я. Ромка хмыкнул и подтянул меня повыше, поцеловал. Я глаза закрыла и потёрлась щекой о его подбородок. А Рома меня тихонько встряхнул.
— Липа, но ты ведь скучала по мне? Ведь скучала, правда?
— Я ведь уже сказала тебе…
— Скажи ещё раз, или тебе жалко?
— Не жалко. — Я за шею его обняла. — Я по тебе скучала. — Правда, добавила: — Что странно.
Рома брови сдвинул, задумавшись.
— Что странного?
— То, что мы с тобой совершенно друг другу не подходим.
— Глупости какие, — хмыкнул Роман Евгеньевич, продолжая гладить меня по бокам. В лицо заглянул. — Нам нравится одно и то же.
— Правда?
— Ещё бы. Ты нам нравишься, вот лично я от тебя в восторге. Нам нравятся твои наряды, нам нравится, как ты готовишь, нам нравится секс. Что ещё? — Он рукой махнул в приступе вдохновения. — Мне лично всё нравится. А что не нравится, я готов с этим мириться. Кроме твоей работы и странного дресс-кода.
Я улыбалась, слушая его. Головой качнула.
— Замечательно. И почему ты готов мириться?
— Потому что ты моя жена, и я тебя люблю.
Он так запросто и спокойно это сказал, что я на пару секунд впала в серьёзную растерянность. И улыбаться перестала, потом отодвинулась от Ромки, села и натянула на себя одеяло. Рома же разглядывал меня с некоторым недовольством.
— По какому именно пункту у тебя сомнения?
— По второму, — призналась я.
Роман Евгеньевич брови вздёрнул, якобы в недоумении, но во взгляде зажёгся огонь упрямства и раздражения.
— Ты меня не любишь?
— Рома, мы знакомы месяц. И этот месяц был самым сумасшедшим в моей жизни. — Я волосы за ухо заправила. — Но, наверное, самым лучшим. Не смотря ни на что.
— Так в чём проблема? — Он был прямолинеен и чересчур настойчив. У него, кажется, на самом деле, всё было достаточно просто. Он приехал в этот город с единственной целью: заполучить жену. Меня. И в какой-то мере мне это льстило.
— А ты считаешь, что проблем нет? А я начинаю думать, и у меня в первые полторы минуты заканчиваются пальцы на руках, чтобы все их перечислить.
— Липа, тебе не надо ничего перечислять. У тебя для этого есть я.
— И это одна из проблем, Рома. И мы с тобой об этом говорили.
Он поморщился в досаде, вздохнул, почесал подбородок. Затем решил сделать мне одолжение.
— Я помню всё, что ты мне говорила. Перед вылетом. И про витрину, и про икону. И я даже не буду говорить тебе, что это не так. В какой-то степени ты права.
— В какой-то степени?
— Да! — вышел он на мгновение из себя. — Вот только витрина и икона должны быть в первую очередь для меня. И ты… И моя жена должна получать от этого удовольствие. От того, что я её люблю. Что мне сделать, если я такой? Липа, я хочу тебя. — Ромка до меня дотянулся, попытался обнять. — Я хочу, чтобы ты была рядом, хочу о тебе заботиться, хочу тебя баловать, и я буду наслаждаться твоей красотой, ну вот такой я. И пылинки с тебя сдувать я буду, и контролировать я тебя буду. И что-то запрещать тоже. Для твоей безопасности в первую очередь, а не для своего спокойствия. Но я никогда не хотел, точнее, не стремился к тому, чтобы все вокруг смотрели на мою жену и восхищались ею, а уж тем более слюной исходили. Это Лада этого хотела, для себя. Мы познакомились с ней, когда она уже работала на салон моделью, и поэтому я не спорил. И в первое время мне даже льстило, что все мужики ей вслед головы сворачивают. Но это… это работа не для замужней женщины. Поэтому твои претензии к «витрине» несколько преувеличены. Мне это не нужно. И, вообще, почему мы опять говорим о Ладе?
Я только плечом дёрнула, а Ромка наклонился и прижался к нему губами. Навалился на меня так, что я покачнулась.
— Липа, ты меня любишь?
Я отвернулась от него, стала смотреть на потолок.
— Если я скажу «да», ты возьмёшь меня под охрану, Рома.
Он с удовольствием кивнул. И добавил:
— Под круглосуточную.
— Вот-вот.
— Что вот-вот, женщина?
— Ты беспокойный, ты своенравный, неугомонный, ты задира, а бывает, становишься настоящим хамом. Ты любишь контролировать всех и вся, ты прёшь, как танк, когда тебе что-то нужно, и забываешь интересоваться моим мнением, ты всё решаешь сам.
— Правильно. Я мужчина, я всё решаю. — Он мои волосы пригладил, снова поцеловал меня в плечо.
Я вздохнула в тоске, но позволила себя обнять. Подалась назад, когда Рома лёг, устроилась у него под боком. Лежать рядом с ним было очень приятно. К тому же, его близость меня расслабляла. Я заставляла себя думать о предстоящих проблемах и конфузах… если я всё же решусь поехать с ним в Нижний, но его намерение самолично решать все мои проблемы, путали моё сознание и убивали решимость.
