Свет мой зеркальце, скажи… - страница 79

— Липа, — затянул он медоточиво, и я сдалась. Сказала:

— Я люблю тебя. Правда, не понимаю за что.

— Потому что я твой идеал, — засмеялся он.

Я же усомнилась.

— Очень сомневаюсь. Но любовь зла.

Ромка меня защекотал, и я захохотала, потом руки его оттолкнула.

— Что ты делаешь?

Он на меня навалился, и минуту мы лежали в молчании, глядя друг на друга. Я дотронулась до ёжика волос у него на голове. Попросила:

— Не стригись так больше.

Ромка не ответил, прикусил мою нижнюю губу, а когда отодвинулся, сказал:

— Я не виноват в том, что встретил её первой. Я её увидел, и захотел.

— Я не хочу говорить о Ладе.

— А я хочу. И это не о Ладе. Липа, я две недели думал.

— Правда?

— Ты сейчас дождёшься, — пообещал он в ответ на мою насмешку. Но угрозу в действие не привёл, вместо этого руку за голову заложил, выглядел серьёзно. — Я её увидел, и, на самом деле, пропал. Так многие говорят, все мои друзья так считают, и родственники тоже. А я не спорю. Потому что так и было. Я увидел, и захотел. И, честно, мне было наплевать, кто она, чем занимается, я даже рискнул с родителями поругаться. Из-за желания на Ладе жениться. Хорошо, ума хватило быстро помириться. Но дело было не в Ладе, дело было в образе. Её я мало слушал.

Да она и не говорила много. В отличие от тебя. — Я фыркнула чуть слышно. — Но я её хотел.

— Абсолютно мужское поведение: хочу то, что вижу.

— Не умничай. Я же не знал, что то, что я хочу иметь дома, каждый день, живёт за триста километров от меня. — Его рука меня обняла. — Мне повезло, что ты реально существуешь, ты так не считаешь?

— Если посмотреть с этой стороны, то определённо повезло мне. Что я существую.

— Лада счастлива, когда может привлечь к себе внимание, когда ею восхищаются, когда у неё достаточное количество денег. Думаю, она бы вышла за меня даже без подсказки своего хахалёнка. Её всё устраивало.

— А тебя?

— Пока не осознал, что она не собирается становиться в первую очередь женой, то да, устраивало.

— Рома, мы с ней разные! По характеру, привычкам, желаниям. И ты это очень скоро поймёшь.

— Я это уже понял. Поэтому я здесь, с тобой, а не в Москве. Липа, я себя в Сочи впервые женатым человеком почувствовал. Даже когда ты со мной ругалась, ты ругалась на меня, а не для окружающих ради эффекта и впечатления.

— А как же она?

— Не знаю. Это твоя сестра, а не моя.

— Ты точно знаешь, что она в Москве?

— Точно. Она в Москве, тратит мои денежки.

Я зажмурилась.

— Прости.

— Ладно. Будем считать, что это были отступные. Хотя, не понимаю, с чего вдруг такая щедрость.

— Это не щедрость, — призналась я. — Я просто хотела, чтобы она уехала. Потому что совсем скоро её бы окончательно припёрли к стенке, у неё бы закончились деньги, и к кому бы она тогда пошла?

— К нам.

Я оттолкнула его руку и с кровати встала. Только недовольно проговорила:

— Не к нам, а к тебе.

— Липа. — Ромка наблюдал за мной. — Ну, хочешь, я больше никогда не буду о ней говорить? Я могу, правда. Легко.

— Не знаю, — засомневалась я. Халат на себя накинула. — Ты сам сказал, что она моя сестра. И она себя проявит рано или поздно, это же Лада. Пойду, приготовлю что-нибудь на ужин.

— А вот это хорошая мысль. Меня надо кормить, желательно почаще. Говорят, я от этого добрею.

Я даже отвечать ему не стала. Роман Евгеньевич лучился от довольства, и теперь только ждал накрытого яствами стола. Правда, порадовать мне его было особо нечем, холодильник полупустой. Для себя одной готовить было глупо, особо некогда, да и аппетит у меня в последнее время, прямо скажем, отсутствовал. Любовные страдания, лично меня, к обжорству не стимулируют. Я как в юности от любви худела, так и сейчас. Давно, правда, со мной этого не случалось.

Свою сумку я обнаружила брошенной на полу в коридоре. Подняла, достала из кармашка телефон, на экране обозначились три пропущенных вызова. Один от Светки, и два от Валеры.

Перезванивать кому-либо настроения не было, и поэтому телефон я просто положила на кухонный стол.

Рома долго в одиночестве не высидел, появился на кухне, потягиваясь, джинсы застегнул и сел на маленький диванчик в углу. Наблюдал за мной, ноги вытянул, и я один раз о них едва не споткнулась. Кинула на него особенный взгляд, а Ромка только хмыкнул. Потом в окно посмотрел, с интересом обозрел окрестности.

— Ты давно здесь живёшь?

— Всю жизнь, — ответила я.

— Старый дом.

— Сталинский. Дедушке когда-то квартиру дали, от института. Он преподавал в местном ВУЗе.

— Что именно?

Я улыбнулась.

— Историю партии. В годы его работы это было весьма актуально. Правда, он больше любил историю в целом. Любил рассказывать мне всякие исторические курьёзы. Он был хорошим.

Рома внимательно меня слушал. Я готовила ему омлет со всем, что было в моём холодильнике: овощи, сыр, немного ветчины, и рассказала, точнее, пересказала парочку любимых дедушкой историй, которые помнила с детства. Рома меня не перебивал, выслушал, даже посмеялся. Но во взгляде его было пристальное внимание именно ко мне, а не к самим историям.

За рассказами я на стол накрыла, расставила тарелки, сделала бутерброды (хотя, признаться, за бутерброды было жутко стыдно, но ничего более достойного я сегодня предложить не могла, но Рома, кажется, жаловаться не собирался), и присела напротив. Попросила его:

— Ешь, пока горячее.

— Липа, — начал он, и тон его был поддразнивающим. Я его перебила и снова попросила:

— Рома, ешь.