Свет мой зеркальце, скажи… - страница 84

— Зато доходчиво.

Я в кресле выпрямилась, разгладила на коленях юбку.

— Прости. Но я поеду с ним. Я этого хочу. Ты заявление подпишешь?

— Липа… — начал он, недовольно качнув головой, но я перебила.

— Валер, он не даст мне работать две недели. А если и даст, он будет здесь околачиваться все две недели, а это не нужно ни мне, ни тебе, ни руководству банка. Рома человек очень настырный и деятельный. Его всегда очень много, особенно, если он себе цель ставит. Поэтому, пожалуйста, отпусти меня.

— Ты с ним ездила в Сочи?

— Я с ним ездила в Сочи, — созналась я. Валера меня взглядом посверлил, после чего вдруг отвернулся от меня. Обошёл свой стол, сел, а на меня больше не смотрел. И тон, которым он ко мне обратился в следующую минуту, был до кошмарного официален.

— Напиши заявление по форме. Я подпишу. Но заверять его буду не я, сама понимаешь. Так что, обещать ничего не могу.

— Я понимаю, спасибо, — сказала я. И, на самом деле, понимала, поэтому не стала спорить и что-то ещё говорить. Правда, постояла немного у его стола, разглядывая его начинающую редеть макушку, Валера поднимать на меня глаза отказывался, и я сдалась. Из кабинета его вышла.

В зале уже были клиенты, поэтому меня встретили лишь взглядами, девчонкам было любопытно, но спрашивать было неуместно. Я вернулась за свой стол, Свете улыбнулась, а когда написала заявление, ей показала. Подруга качнула головой, и, пользуясь тем, что у её стола в данный момент клиента не было, негромко пожаловалась:

— Ты режешь мои нервы тупым ножом. С зазубринами.

— Свет, тебе пора завязывать с турецкими сериалами.

Роман Евгеньевич появился ближе к концу рабочего дня, что меня, признаться, удивило и насторожило. В течение дня он о себе знать не давал, я сама ему звонила дважды, не выдержав.

В первый раз он завтракал, причём во время его завтрака я выслушала лекцию о том, что мюсли — это не вообще не еда, и от них надо избавляться. И, во-вторых, мой пустой холодильник, вид пустых полок, его расстраивает. С этим тоже надлежит бороться. Я рискнула заметить, что он с этим вчера вечером боролся вполне успешно, именно поэтому сегодня полки опустели, но Рома не счёл это аргументом. После этого он принялся меня расспрашивать о работе и утренней встрече с начальством, и я поспешила разговор наш закончить, заявив, что у меня клиент. Хотя, в это время сидела в комнате отдыха, скинув туфли и попивая горячий чай с лимоном. Дай Роме волю, он бы потребовал телефон и вовсе не отключать, чтобы он всё слышал и контролировал.

Валера, одним своим присутствием в одном со мной здании, его не устраивал. Не беспокоил и не злил, а именно не устраивал. Позже, уже в обеденное время, Рома сам поторопился наш телефонный разговор свернуть, заявив, что он занят и у него неведомые для меня дела в этом городе. Только пообещал, что скоро приедет. Это «скоро» случилось через два часа, и все эти два часа я провела, как на иголках, не занимаясь работой, а гадая, чем он занят. И за этими мыслями я совсем не задумывалась о том, что проходит, возможно, мой последний рабочий день. А ведь я очень дорожила своей работой, всерьёз собиралась карьеру делать, планы строила. И вот итог.

Когда я Рому в коридоре увидела, он не напоминал танк, как вчера, и врываться в клиентский зал не собирался. Он и появился-то не один. Я, к своему удивлению, увидела его в компании Юрия Борисовича, они мирно беседовали, а потом принялись зачем-то изучать углы и стены, что-то высматривая. Я не сразу поняла, что их интересуют камеры наблюдения. Я, как штатный сотрудник, совсем о них не помнила, камеры мне были без надобности. А вот эти двое были не на шутку увлечены своим разговором. Настолько, что Роман Евгеньевич далеко не сразу вспомнил посмотреть в мою сторону и мне улыбнуться. Жених, называется. Любящий муж!

Светка снова ко мне подкатилась, попыталась перегнуться через мой стол, чтобы лучше видеть.

— Что они делают?

— Опытом обмениваются. Как лучше за сотрудниками приглядывать. Уверена, что Рома настаивает на вооружённой охране.

— Где? — не поняла Светка.

— Везде!

Когда он вошёл в зал, улыбнулся девчонкам, словно знал каждую, и присел за мой стол, то выглядел довольным. Но, встретив мой взгляд в упор, растерялся.

— Липа, что случилось? Он к тебе приставал?

— Рома, ты можешь думать о чём-нибудь другом, кроме своей ревности?

— Могу, — ответственно заявил он. — А о чём надо?

— О чём ты говорил с Касаткиным?

— А, Борисыч мне о новой схеме слежения рассказывал. Занятно так. Но уж слишком всё компьютеризировано. Я в этом смысле, больше людям доверяю.

— С пистолетами, — подсказала я. Рома тут же кивнул.

— С пистолетами. — И поинтересовался: — Как у нас дела?

Я бумаги аккуратно сложила, подписала папку, поставила печать. На любимого кинула быстрый взгляд.

— Рома, чем ты занимался весь день? Что у тебя здесь за дела?

Он руками развёл.

— Здрасьте. Липа, я только нашими делами занимаюсь. Ездил бумажки собирал, по нашему вопросу.

— Какому вопросу?

— Брачному. Мне юристы целый список выдали.

Я внутренне расслабилась, но всё же ворчливо поинтересовалась:

— А мне почему не сказал?

— Так ты на работу убежала, будто за тобой черти гнались. Кстати, что с работой?

— Я написала заявление, — объявила я, и заметила, что Светка услышала и стала за мной и Ромой наблюдать пристальнее. И прислушиваться, игнорируя клиента.

— А он подписал? — Рома пальцем по столу постучал. — А то я сам подпишу. И ему заодно.