Свет мой зеркальце, скажи… - страница 85

— Хватит угрожать, — шикнула я на него. — Я сейчас все документы передам, и поедем.

Рома на стол мой облокотился, снова зал оглядел, заметил явный Светкин интерес и кивнул ей.

— Здрасьте, — поздоровался он с насмешкой, а я кинула на него укоризненный взгляд, зная, что подругу эта его манера общения лишь подзадорит. И она придумает ещё что-нибудь, чтобы вывести Рому на чистую воду.

Клиент от Светиного стола отошёл, и я поторопилась Роману Евгеньевичу сообщить:

— Познакомься, это Света, моя подруга. Завтра мы едем на дачу к ней и её мужу.

Рома моргнул, на Светку уставился. А та на него.

— Какую ещё дачу?

— Самую обычную, Рома. Там есть дом, баня и три яблони.

— Пять, — влезла Светка. — Пять яблонь.

— Вот, — кивнула я, — целых пять яблонь.

— Едем мочить яблоки?

— Рома, тебе бы только кого-нибудь мочить!

Он носом шмыгнул, к Светке присмотрелся, после чего улыбнулся мне.

— Куда скажешь, туда и поедем. На дачу, так на дачу. А в ресторан не хотите, девочки?

Светка рот открыла, по всей видимости, согласиться хотела, но я её опередила и сказала:

— В ресторан хочу я, а Света поедет домой, кормить мужа ужином.

— А кто у нас муж?

— Он в полиции работает, в ОБЭПе, — ответила подружка.

Рома обрадовался.

— О, свои люди. Значит, выходные будут на уровне. А то уж я испугался, что попадётся офисный хомячок, вроде этого, в пиджачке.

Светка моргнула, обдумывая, после чего усмехнулась. На меня взглянула, выразительно. Но я её взгляд проигнорировала, и Романа Евгеньевича с его усмешкой проигнорировала, из-за стола поднялась, взяла приготовленные документы.

— Я бумаги передам, и поедем. — И теперь уже я ткнула в любимого пальцем. — Рома, сиди здесь и не двигайся. Здесь кругом важные документы.

Он мне честь отдал, глаза смеялись.

— Сижу, товарищ генерал.

Когда мы покинули здание банка, я остановилась и обернулась. Стало грустно, всерьёз. Я посмотрела на большие буквы названия на фасаде, на окна, на лепнину вокруг них, и вздохнула.

Ромка меня обнял, поцеловал в щёку.

— Это всего лишь работа, будет что-то важнее.

— Знаю, — сказала я. Последний взгляд, и я решительно развернулась и пошла к стоянке, ведомая Роминой рукой.

— Грустишь?

Мы сидели в полутёмном зале итальянского ресторана, на столах горели свечи в маленьких пузатых бокалах, играла тихая спокойная музыка, а официантки бесшумно передвигались по залу. Никакого тебе шума, звона бокалов, смеха. Тихое, семейное, очень уютное заведение. То, чего я и хотела этим вечером. Ромка с аппетитом ел пасту, а я пила вино и думала. Но не о чём-то конкретном, не переживала и не страдала, мне было спокойно и думалось мне о Романе Евгеньевиче. О том, что он сидит напротив, о том, как горят его глаза, при взгляде на меня, и пусть это отражение пламени свечей по большей части, но всё равно приятно. А печаль по тому, что позади остался ещё один период моей жизни, почти неощутима. Большую печаль вызывают воспоминания о нашем с Валерой разговоре. Мне кажется, что я была эгоисткой, не то сказала и не так. Нужно было не о себе и Ромке, не о моих чувствах, а о том, какой Валера сам хороший, правильный, и что ему в жизни повезёт, совершенно точно, потому что по-другому быть не может. Мне же повезло.

— Я не грущу, Ром. По крайней мере, не так сильно, как должна бы.

Рома руку ко мне через стол протянул.

— Всё будет хорошо, малыш.

— Ты знаешь?

Он удивился.

— Конечно. Я не успокоюсь, пока не сделаю так, как хочу. А хочу я, чтобы ты всегда улыбалась.

Нелепый комплимент.

— Все будут считать, что я дурочка, Рома. Если я буду всё время улыбаться.

— Глупости какие. Счастливая женщина должна улыбаться.

— Блаженной улыбкой, — закончила я за него и фыркнула от смеха.

Рома пальцем мне погрозил. Потом указал на мою тарелку.

— Ты ешь, хватит фигуру блюсти.

— Так, как я не модель, меня можно кормить?

— Липа, просто ешь. Между прочим, вкусно.

— Я умею делать пасту с фрикадельками, — похвастала я. — Я проходила мастер-класс, правда, виртуально.

— Всё равно это здорово. Домой приедем, проявишь себя.

У него так легко слетело с губ «приедем домой», а я замерла, повторяя про себя эти два слова раз за разом.

— Рома, а что нас там ждёт?

— Где, дома? — Я кивнула, а он в некоторой растерянности призадумался. — Квартира, машина, наш с тобой дом. Липа, я не знаю, что тебе сказать. Подскажи.

— Что ты скажешь родственникам? Они заметят перемены во мне.

Рома хмыкнул.

— Думаю, заметят. Хотя, они с Ладой практически не общались. Но перемены слишком разительны.

— То есть, они твою жену не терпят, — констатировала я. — И что делать?

— Липа, не переживай. — Он снова потянулся ко мне. — Я уверен, что мы сможем всё исправить.

— Может, сказать, что меня сбила машина? Я стукнулась головой, и моя личность полностью поменялась.

Ромка в ужасе уставился на меня, потом поспешил постучать костяшками пальцев по столу.

— Типун тебе на язык. Ужасы мне какие-то рассказывает.

— Больше мне ничего в голову не приходит, — расстроилась я.

— Уверен, что когда ты протрезвеешь, придумаешь что-то получше. И не столь катастрофическое.

— Считаешь, что я напилась?

— Любовь моя, у тебя уши горят. Я это даже в полутьме вижу. И уже знаю, что это верный признак.

Я негромко ахнула и схватилась за свои уши, они были горячие. А Рома рассмеялся.

— Я вот раздумываю о другом, — сказал он, вернувшись к еде.