В оковах твоей Тьмы. Книга 1 - страница 40
- Выпейте и постарайтесь уснуть. Разрешите, - Карина сняла с пальцев Аси клипсы датчиков и слегка массируя, размяла ее пальцы, - Уже все позади. Вам просто нужно отдыхать, и, конечно же, выполнять все предписания доктора. Он посетит вас утром.
Евтеева послушно проглотила таблетку, но не смогла удержаться от вопроса:
- Мужчина, который привез меня сюда... он еще здесь?
Карина поправила капельницу на штативе и развела руками:
- К сожалению, моя смена началась всего час назад и я не владею подобной информацией. Но я сейчас же это выясню, не переживайте...
-Не надо! - поспешно выпалила Ася, заливаясь румянцем.
Карина кивнула и успокаивающе провела ладонью по волосам беспокойной пациентки.
- Отдыхайте и ни о чем не беспокойтесь. Вот это - кнопка экстренного вызова, я приду по первому вашему зову. Постарайтесь уснуть. Перед приходом доктора я вас разбужу и помогу привести себя в порядок. Если вам что-то нужно, скажите. А теперь отдыхайте.
Видимо, манипуляции с капельницей включали в себя успокоительное с легким снотворным эффектом, потому что Ася уснула довольно быстро. А когда открыла глаза, зажмурилась от яркого солнышка за окном, ощущая умиротворение и едва ли не счастье. Ася села на постели, потерла глаза и заметила Карину, которая сидела в кресле и так же тепло улыбалась.
- Доброе утро, Анастасия. Как вы себя чувствуете?
Спросонья Ася не сразу поняла, что противный звон в ушах исчез, перед глазами больше не пляшут клочья серебристого тумана, а в теле ощущается легкость. Недостаточная, чтобы вскочить с постели и кинуться сворачивать горы маркетинга и рекламы, скорее, отголосок того, что можно считать хорошим самочувствием, но после вчерашнего и не следовало ожидать прилива энергии или сил.
Капельницу убрали. И только катетер в сгибе руки напомнил о себе легкой болью. Ася еще раз с удивлением оглядела палату. При мысли о ее вероятной стоимости молодой женщине стало не по себе. Еще и медсестра вела себя так, словно ухаживала за близкой подругой, а не пациенткой. Распаковала какие-то пакеты, как оказалось, с новым махровым халатом и тапочками, а также туалетными принадлежностями.
- Вы можете встать? Обопритесь на мою руку.
Ася попыталась сама. Не упрямство, а всего лишь привычка не усложнять другим людям жизнь. Зря. Персиковые стены палаты поблекли, напоследок резанув по сетчатке ярким лезвием. Евтеева кожей ощутила испуг и легкое раздражение медсестры, которое та, очевидно, при всем желании вынуждена была держать в себе.
- Я вам помогу! Не надо никуда спешить. Сейчас все пройдет.
Ася остерегалась, что эта услужливая сестричка пойдет за ней в душ, и вздохнула с облегчением, когда этого не произошло. Головокружение сошло на нет, единственное, что немного раздражало, это необходимость держать двери открытыми. Ася намылила тело гелем, стараясь не делать резких движений. Мелькнула мысль о Славе. Интересно, он придет проведать ее? Знает, где она находится? И самое главное: хочет ли она его тут видеть после того, что произошло?
К удивлению девушки, воспоминание об увиденном - голая женщина в супружеской постели и Слава в чем мать родила - не вызвало слез и приступа боли. Подсознательно она ждала, когда это произойдет. Вот только совершенно не понимала, что же ей теперь делать, когда ожидания оправдались, и что мешало выставить сожителя за двери ранее. И найдет ли она в себе силы сделать это сейчас. Скорее всего, малодушие одержит верх и на этот раз, потому что существуют куда более страшные вещи, чем пренебрежение Славика.
Подтверждение этому она вчера увидела в глазах Юрия Соколова.
И вновь при воспоминании об этом мужчине холодный озноб за секунды трансформировался в жар щемяще-интимного и сладкого послевкусия. Как, каким образом ужас и азарт шли рядом рука об руку и не противоречили друг другу? Почему к стремлению забиться в угол испуганным зайчонком примешивалось незнакомое прежде желание смаковать этот страх, разбирать на составляющие, прокручивать в сознании, разрисовывать в воображении в яркие краски? Почему такая ненавистная и привычная уже роль жертвы обрела иную тональность с появлением Соколова?
Ее влекло к этому человеку. Именно потому, что вчера он заставил Асю испытать самый настоящий страх. Едва ли не ужас. Но вместе с тем ей остро захотелось шагнуть навстречу этому новому чувству с высоко поднятой головой и незнакомым прежде отчаянным бесстрашием.
Он так напоминал ей отца, который защищал свою юную принцессу и был для нее самым дорогим человеком в этом мире. И в то же время Соколов мог сломить ее и подчинить своей воле усилием мысли и взгляда. Страшно? Возможно.
Но куда страшнее становилось при мысли о том, что этот источник силы и тепла отдалится от нее и все вернется на круги своя. Слава. Терпение на пределе. Слезы в подушку. Сплетни и корпоративная культура гадючника на работе. Безрадостные перспективы. Проблемы со здоровьем. Переживет ли она следующий приступ, когда Соколова не окажется рядом?
Вот так вот запретные мысли о том, как сладок страх, сменились на безрадостные, приземленные. Ася разозлилась на себя. Остервенело растерла кожу полотенцем, запахнула пояс халата и вернулась в палату, где уже ожидал легкий завтрак: овсянка, апельсиновый сок и омлет.
Аппетит проснулся во время еды. Как этот европейский завтрак отличался от привычных больничных угощений, которые наверняка готовились для тех пациентов, кто не мог позволить себе люкс! Если бы не тревога о том, что Кирсанова не слишком жалует больничные своих работников, да и мысли о Славе, которые поражали равнодушием к нему и тут же сменялись жгучей обидой, можно было бы наслаждаться заслуженным отдыхом.
