Эффект бабочки - страница 50
Они поднялись на нужный этаж, Настя даже не посмотрела на какой, предпочитая глядеть перед собой, периодически закусывая губу, а Глеб не спешил вовлекать ее в беседу, просто поглаживал костяшки девичьих пальцев, с удовольствием отмечая, что она этой ласке не противится. Возможно, просто потому, что элементарно не замечает, а может, ей это кажется таким же естественным, как ему.
Двери лифта разъехались, являя взгляду коридор с приглушенным освещением. Имагин вышел первым, потянул Асю за собой.
— Хочешь, покажу свой кабинет? — оглянулся, улыбнулся, отметил, что девушка нахмурилась еще больше, но промолчала.
— Покажи.
Кивнув, Глеб снова потянул ее за собой. В офисе давно никого не было — только тусклый свет и мигающие лампочки на технике. Впечатление создается таинственное, немного напоминающее пост-апокалипсис, в котором людям пришлось срочно эвакуироваться из здания, позабыв о любимых чашках, сменной обуви, фотографиях и прочих милых сердцу мелочах.
Следуя за Имагиным по коридору, Настя с интересом разглядывала все, попадающее на глаза — открытое пространство, двери в личные кабинеты, вход в кухоньку, прозрачные двери в переговорный зал…
— Чем вы занимаетесь? — и вопрос родился сам собой. Ей никогда раньше не приходило в голову, узнать у знакомых в Бабочке больше об Имагине, а судя по всему, Баттерфляй — не единственное место, которым он руководит.
— Мы? — Глеб снова обернулся, какое-то время шел пятясь, следя за тем, как девушка разглядывает таблички на дверях, только потом заговорил. — Скупаем загнувшиеся или находящиеся на грани вымирания бизнесы, приводим в божеский вид, а потом продаем в три дорога. Вроде как реанимация, в общем.
— Мммм, — ответить что-то более внятное у Насти не получилось бы. Ей сложно было представить, чтоб затраты на такую «реанимацию» покрывались полученными от дальнейшей продажи доходами, но раз этим занимаются — значит это выгодно.
Дойдя до конца коридора, Глеб остановился, кивнул на очередную табличку.
— Это твой? — Настя прочитала надпись на ней, скривилась. «Северов Ю. Б».. Не то, чтоб фамилия некрасивая, просто у девушки были связаны с ней плохие воспоминания. Северовы-то, наверное, вовсе не плохи, тем более их наверняка тысячи в мире, просто одного из этой братии она ненавидела всей душой. Не этого. У того имя было другое.
— Мой. Табличка старая, не хочу менять. Этот человек сделал для фирмы намного больше, чем я.
Настя кивнула, а Глеб уже открыл дверь, предлагая пройти.
Кабинет оказался… Достаточно обычным — не слишком просторным, не слишком богато обставленным, не слишком вычурным.
Имагин не спешил зажигать свет, да это и не требовалось — летние дни длинны, а потому во внушительных размеров окно проходил сумеречный уже свет.
— Вот здесь я работаю.
— Продаешь и покупаешь?
— А еще реанимирую.
— И многих вы спасли?
Глеб отпустил ее руку, прошел внутрь, открыл один из ящиков, потом снова обратился к ней:
— Хочешь что-то выпить? Набор не самый богатый, конечно, но…
— Нет, спасибо.
Пожав плечами, мужчина закрыл дверцу, вновь оборачиваясь к спутнице.
— На моей памяти — многих.
— А Бабочка…
Глеб закатил глаза, возвращаясь к девушке у входа, снова взял ее за руку.
— А Бабочка — это моя боль, Настя. Проект, который давно пора было сплавить и не мучиться. Но я все надеюсь, что из него получится сделать если не конфетку, то хотя бы не такое дерь… — Глеб запнулся, вспоминая, что с девушками на первых свиданиях о подобном не говорят, но Настя не чувствовала себя оскорбленной вполне правдивым заявлением, а потому пожала плечами, продолжая за мужчиной…
— Мо.
— Да, — он это оценил, усмехнулся. — Надеюсь уже… Все пять лет и надеюсь. На самом деле, я был бы совсем не против довести его до ума, а потом не продавать, оставить… для души. В конце концов, не зря же он Баттерфляй…
— Почему, кстати? — Настю вновь куда-то вели, закрыв дверь в кабинет. Она следила за происходящим как завороженная. Самые неприятные предположения не оправдались — в кабинет ее привели просто для того, чтобы показать. А теперь ведут куда-то еще. Тоже не объясняя, кажется, вновь к лифтам.
— У бабочек есть несколько фаз, которые они проходят на протяжении своей не слишком длинной, но яркой жизни. Знаешь, какие?
Они снова остановились у лифта, Глеб нажал кнопку вызова, двери тут же разъехались, приглашая войти. Настя мотнула головой. Откуда ей знать? Она-то на обласканный в мечтах психологический не поступила только потому, что биология ни в какую не хотела даваться.
— Я тоже уже все не вспомню, но последняя, когда куколка превращается в бабочку — имаго. Вот так.
— То есть, ты тщеславный? — Настя подняла взгляд на мужчину. «Имаго»… Имагин.
— Очень. И не вижу смысла это скрывать. А еще я жутко упрям, целеустремлен, бываю жестоким, вспыльчивым, иногда непредсказуемым…
— Остановите лифт, пожалуйста, — Настя потянулась к панели, но нажать на кнопку ей не дали, пленяя и эту руку, улыбнулись оба.
— А еще я немного романтик, например, как сегодня.
Лифт оповестил о прибытии на заказанный этаж сначала пискнув, а потом вновь открывая двери.
— Надеюсь, высоты ты не боишься? — они вышли на последнем этаже здания, чтобы потом… — Приглашаю тебя отужинать со мной на крыше, Бабочка.
Первой из лифта вышла Настя, Глеб же немного отстал, а потом подошел очень близко. Так, что Настя почувствовала его близость спиной, приглашение же практически шепнул на ухо. А потом прижал к себе, одновременно подталкивая к лесенке, которая, судя по всему, вела на ту самую крышу.
