Гранатовое зернышко - страница 60
Говорят, что в отношениях сильные жесткие мужчины превращаются в тряпок, ну или ручных заек, если выражаться деликатней, но и со стервами такое возможно. Возможно их перевоплощение. Ведь не от хорошей жизни они сильные. Не от хорошей циничные. Одинокие не от хорошей.
Вместо того, чтоб уйти, Амина осталась. Позволила снова целовать, обнимать, гладить, потом уже шептать на ушко что-то утешительное, тихое, отчаянное, как всегда бывает у мужчин, не ведающих от природы, как успокоить.
И если быть совсем уж честной с собой, не он ее вновь к кровати потянул, не он футболку стянул, не он прижался телом к телу.
Чего стоят решения, которые принимаются на протяжении долгих часов, а потом рушатся за минуту? Ничегошеньки.
А тепло, которое один человек способен подарить другому? Оно бесценно.
* * *
— Хочу жениться на тебе, Амине-ханым…
Прошел час и еще один, а они лежали на кровати, глядя на чудную картину, повешенную на противоположную стену.
Состояла она из трех вытянутых горизонтальных прямоугольных пластин, на которых был изображен гранат в разрезе. Обе половинки получились у художника такими сочными, спелыми, реалистичными, что хотелось привстать, коснуться полотна, ощутить, что зернышки на нем не рисованные, а самые настоящие, взять одно, попробовать на вкус…
— И не мечтай.
Амина моргнула, отвечая, а потом вновь сосредоточила внимание на полотне.
Мир же хмыкнул. Шутил ли? Нет. Если бы согласилась — тут же повел замуж. Но и из-за отказа не расстроился. Не сомневался, что в первый раз откажет.
— К врачу пойдешь?
— Завтра.
Храбриться больше меры не было смысла. Умирать из-за какой-то неопознанной внутренней травмы сейчас как-то не хотелось. Хотелось жить, любить, мечтать…
— Ладно, женимся потом, но сестра моя очень тобой интересовалась…
— Нет.
Амина и тут ответила отказом.
— Почему?
— Плохому научу, оно вам надо?
Плохому учить Лалу действительно было не надо, она и сама чему нужно — научится, но основания для отказа такие себе — Мир бы поспорил, да лень. Сегодня уж точно никого ни с кем знакомить не станет. А завтра — вновь поговорят…
— Пообещай мне, что не будешь больше лезть на рожон с Шахином, пусть Имагин сам решает…
— Обещаю.
Врал или нет — Мир и сам бы не сказал. Вполне возможно, у них с Аминой разные представления о том, как можно «лезть на рожон», но оставлять все так, как есть, он не собирался.
Речь больше не шла о выступлении группы Шахина в клубе. О компенсациях речь не шла. О полюбовном урегулировании. Миру хотелось мести и справедливости. И он собирался ее добиться. Нападения в подворотне больше не ждал, но на то, что Шахин вот так просто уедет, тоже не надеялся.
Тем более, после того, как увидел тут Амину.
— Но может все же женимся…
— Нет.
Мир вздохнул, а вместе с его грудью приподнялась и покоившаяся там буйная головушка Амины. Ну попытка ведь не пытка?
— Но тогда дай хоть поцелую…
Пришлось отвлекаться от картины, чтобы позволить «хоть поцеловать».
Творилось что-то неладное, это Амина уже поняла. Творилось что-то новое, это тоже. С этим нужно было что-то делать, но сегодня не получалось. Поэтому день был прожит по принципу Скарлетт.
Глава 14
Две недели прошли, пролетели или проползли — у кого как. Для Амины они шли на работе, летели при встрече с Миром и ползли в частых ночных раздумьях.
Подумать было о чем. Она боялась повторения встречи с Шахином. Боялась настолько, что перестала брать телефонную трубку, если видела, что звонят с неизвестного номера. Перестала заказывать такси от клуба и прямиком до дома. Всегда останавливалась в одной из подворотен неподалеку и уж дальше неслась домой по дворам, часто оглядываясь.
Окончательно отказалась от мысли время от времени потанцовывать в клубе ночами. Амине даже представить было сложно, что с ней случится, увидь она ночью в толпе ненавистное лицо — непременно с пренебрежением во взгляде. Еще она боялась за Мира и все мучилась мыслями о том, когда же мужчины снова встретятся. В повторной встрече она не сомневалась, ведь неплохо знала обоих.
О Мире тоже часто думала… Пожалуй, даже чаще, чем боялась встречи с Шахином.
О проведенной вместе ночи и дне по-прежнему жалела. О последующих — тоже проведенных — жалела не меньше. Каждый раз жалела, но… Иногда позволяла Миру себя любить, а иногда и сама тянулась — за нежностью, лаской и надежностью. Часто за скандалом тянулась — эта потребность в ней не пропала.
На работе усиленно делала вид, что ничего не произошло, на что Мир, да и остальные обитатели реагировали только ухмылкой. К сожалению для нее, это не помешало всем понять, что война между начальством набирает оборотов, переходя на новый уровень — сердечных дел.
А сердце трепыхалось, разрывалось, обливалось кровью. У Амины… У Мира все было не так.
Он искренне считал, что все идет по плану. Сходил к врачу, чтобы убедиться — внутренних повреждений нет, а внешние пройдут. Вышел на связь с Шахином, популярно объясняя, что реванш-то будет, а вот выступление его группы в их клубе — больше никогда. Амине об этом разговоре ни слова не сказал. Но и жить в страхе и ожидании не собирался. Повторного нападения не боялся. Во время разговора с Шахином взывал к мужской чести и гордости. В следующий раз все будет. Но будет не со спины и исподтишка, а на равных. Через неделю почти все синяки сошли, но злость и желание отплатить той же монетой Мир отпускать не собирался. Бережно хранил в сердце, ожидая нужного момента.
