Бессердечно влюбленный - страница 51

– Хоть на три, – сказал я и решительно встал.

* * *

Вы видели когда-нибудь, как старушка преображается в женщину? Не с молодильными яблочками, а в настоящей жизни? Именно это произошло с мадам Воронцовской, стоило мне подойти к её столику. Поворот головы, мгновенно включённый взгляд: интрига с поволокой. Просто вау! Я многозначительно глянул на свою помощницу: учись, Алина, – чтобы не в подворотне стоять, а раскручивать лордов на пол состояния. Возле такого очаровательно скрытого кокетства, подаренного мне полувзглядом девяностолетней женщины, как-то само собой вышло встать по-гусарски, представиться и спросить:

– Прошу прощения, мадам, вы позволите?

– Пожалуйте, молодой человек, – с французским прононсом ответила старушенция.

Алина приземлилась рядом без всяких экивоков.

– Мадам Лили, бонжур! Я рискнула сказать этому мсьё, что вы сможете нам помочь.

– Оригинально, Алин, в чём же?

– У мсьё серьёзная проблема: он ничего не понимает в романтике.

Старушка посмотрела на меня, как на инвалида:

– Какая жалость, такой красивый мальчик! Вы немного похожи на моего второго мужа, он был художником, точнее мы так и не расписались, потому что официально я ещё была замужем за Сержем, он не давал развода, и я просто сбежала с Франсуа за океан, мы были с ним так счастливы, не то, что с Сержем; вы знаете, эти вынужденные браки, когда вмешиваются родители и настаивают на скучнейшем мужчине, называя его «хорошей партией», они ни к чему не приводят, особенно тех, кто ищет в жизни искренних чувств и большой любви, вы согласны? – на одном дыхании выпалила мадам Воронцовская, поправила локон на виске и посмотрела на меня.

С трудом выношу такое обилие слов, но положение обязывало, и я просто сказал:

– Да, – и подозвал официанта.

Всё в этой престарелой женщине было невозможно женственным. Я вообще не обращаю на подобное внимание, отмечаю только: красиво-не красиво. Однако передо мной сидела настоящая дама. Музейный экспонат женственности под названием «Угасшая красота». Каждая деталь была точно подобрана и дополняла образ, словно его составлял гримёр для спектакля «Дама с собачкой. Сто лет спустя»: серебряные серьги, оттягивающие немного мочки ушей, уложенные поредевшие локоны, бежевая шляпка, надетая со старомодным кокетством, изгиб бровей, лёгкая косметика на морщинистом лице, жемчужная нить, проглядывающая из-под бежевого пальто шёлковая блузка, перстень. И запах духов. Готов поклясться: это были «Шанель № 5», хотя я ни черта в духах не разбираюсь. Покупаю только один парфюм, который мне нравится, всегда один и тот же. Но тут всё было иначе: детали не бросались в глаза, но на них невозможно было не обратить внимание.

Я заказал вина, на которое указала Алина. Мадам Воронцовская рассматривала меня, кажется, с не меньшим интересом, чем я – её.

– Романтика – это прекрасно, – проговорила мадам с томным взглядом, – женщина ждёт от мужчины героизма, штурма крепости, сражения с драконом, решительности, готовности положить всё у её ног, и в этом снискать своё счастье. Нет ничего хуже нерешительных мужчин, которые не знают, что им нужно.

– Я знаю. Но ныне с драконами напряжёнка, – улыбнулся я.

Старушка рассмеялась.

– Всё зависит от ваших чувств, и от девушки, конечно. Для одной героем станет тот, кто примет возлюбленную, к примеру, со всеми её пороками и в недостатках будет видеть достоинства; для другой – герой – тот, кто готов решить проблемы – ведь они есть у каждой женщины – финансовые, семейные, о-ляля, всего не перечесть. А порой драконом может стать официальный муж или отец, который выдаёт замуж за другого, чинит препятствия, словно речь идёт о Монтекки и Капулетти; или общество, говорящее: девушка, которая работала в дансинге, не может стать женой приличному человеку, и вот настоящий герой выходит один против всех и побеждает, получая всё. Или напротив, теряет. Знаете ли, английский король Эдуард как раз перед войной отказался от короны ради любви – да-да так и было! – мадам Воронцовская перевела дух, словно это тоже произошло с ней, и добавила: – Драконов много, молодой человек, просто они прячутся под разной личиной. И, поверьте, всегда найдётся, кого побеждать!

– А я в детстве кино смотрела: «Как победить дракона», – вставила Алина. – Там вообще философский смысл.

– О да, детка, – кивнула старушенция. – И некоторые драконы не так хорошо видны.

– Зато удавы налицо, – хмыкнула Алина.

В сердце защемило. Я был не уверен в здравомыслии всей этой затеи, но спросил по-деловому:

– Мадам Воронцовская, я буду вам благодарен, если подскажете, как попросить прощения у девушки, которая считает меня последним негодяем.

– А вы, правда, негодяй? – с огоньком в глазах спросила дама.

– Правда-правда, – кивнула Алина.

– Но вы влюблены? – с придыханием добавила мадам. – И готовы меняться?

Этот вопрос застал меня врасплох, словно она спросила о чём-то непристойном, личном настолько, что знать может только я и моё зеркало в ванной. Я отвёл глаза и почувствовал, как кровь приливает к щекам.

– Ах, какая прелесть! Действительно, влюблён, – всплеснула сушёными ручками мадам. – Тогда это всё меняет: влюблённый мужчина способен на безумства! Мой третий муж, режиссёр, тогда ещё не муж, похитил меня прямо со свадьбы в замке Шато-де-Рени, там было столько цветов, гостей, прессы… ах, какой у меня был шлейф на платье! Так вот Луи приземлился на вертолёте и украл меня прямо с обряда венчания. Это был un scandal extraordinaire! Не только бульварные газетёнки, но вся светская хроника солидных изданий взорвалась статьями под самыми идиотскими заголовками. О да, почему я говорю об этом – Луи обманул меня, и я покинула его, он добивался меня целый год: посылал цветы, письма в стихах, признания, но, увы, его обман был слишком жесток, поэтому я приняла ухаживания барона де Понтийяка. Тогда Луи решился на последний шаг, и я, – мечтательно улыбнулась мадам Воронцовская и коснулась большим пальцем перстня с бриллиантом, – я простила его…