Вокруг пальца – 2. Пальцем в небо - страница 55

Я вздохнула и достала ещё пятьдесят долларов.

Мачо встряхнул кудрями, подмигнул мне и потянул за локоть в кусты. А я уже готова была распрощаться с деньгами и дать дёру обратно, но мачо достал из зарослей лавра пластиковый мешок, набитый банкнотами доверху.

У меня отвисла челюсть. Абориген принялся выкладывать пачки крупных, видавших виды купюр прямо на каменную кладку клумбы, громко считая по-испански. Скучающий охранник с дубинкой и кобурой на поясе прошёл мимо. Видимо, такой «банкомат» – дело обычное. Или он в деле. А вдруг это ловушка для неискушенных туристов? Я отступила на шаг ближе к дорожке. Мышцы на ногах были в состоянии: «на старт, внимание…». По спине пробежали мурашки. Я озиралась и вглядывалась в заросли, ожидая обещанных бандитов, но вместо них на соседний куст налетела банда цветных птичек размером с воробья. Почирикала, вспорхнула и всё. Тем временем гора из денег неумолимо росла…

– Всё! Сорок тысяч боливаров! Мелкими, – наконец, выпрямился мачо.

Я глянула на кошелёк в своей руке и на кучу, которая не влезла бы в мой рюкзак, даже если все вещи оттуда выбросить, и моргнула.

– А у вас… ээ… пакет есть? Нет, два…

Мачо достал из кармана сжамканный пакет-майку, как из супермаркета, и довольно улыбаясь, заявил:

– Для прекрасной сеньориты бесплатно.

Интересно, какая ему выгода? – подумала я. – Или, может, половина банкнот фальшивые? Ну, даже если так, всё равно девать некуда.

Мачо помог мне скинуть гору денег в пакет, оказалось тяжело.

– Помочь? – он кокетливо подмигнул снова. – А сахарной сеньорите не нужен верный друг в Каракасе? Очень опасный город! А я… – он распрямил грудь так, что выцветший котон натянулся, как кожа на барабане, – защищу красавицу и даже угощу настоящей пинья коладой! Вкуснейшей, сладкой! Но не такой сладкой, как вы, сахарная сеньорита!

Ох, уж эти мне горячие венесуэльские парни!

– А как же пятеро детишек? – пятясь, спросила я.

– О, я не против шестого! – сверкнул чёрными глазами абориген. – С такой красавицей можно даже ещё пару подарить нашему прекрасному миру!

Я не сдержалась и прыснула.

– Какая щедрость! Но не со мной. Я к жениху приехала.

– Всегда можно передумать, сахарная донна! – наклонился к моему лицу мачо и с придыханием добавил: – Вы найдёте меня здесь. Всегда. Почти. Диего. Меня зовут Диего.

– Очень приятно, Диего. Всего хорошего! – я подхватила пакетище, набитый деньгами, и поволокла его к гостинице.

Мачо в один шаг догнал меня, выхватил из рук пакет и сказал:

– Поднесу.

И, как ни странно, не ограбил…

Через десять минут я уже была во вполне приличном номере с кучей денег и видом на Каракас. Белая постель манила. И чего беременные такие сони?! Но не сейчас, у меня дело!

Я ополоснула лицо холодной водой, выложила вещи в шкаф, оставив в рюкзаке документы, несколько пачек купюр, бутылку с минералкой, кучу печенья и в вакуумной упаковке сильно копчёное мясо, которое, как мне пообещали, не пропадёт в жару…

Подошла к окну, собираясь с духом. Белые высотки и даже пару небоскрёбов толпились в центре, выделяясь на фоне изумрудных Анд и синего неба. Яркие, жаркие домишки, словно налепленные друг на друга ласточкины гнёзда, которые кто-то забрызгал разноцветной краской, спускались к белым постройкам центра со всех сторон. Будто наступали… Необъятные, бесчисленные. Наверное, это и были те самые знаменитые трущобы, куда мне советовали не совать нос! Но где-то за пределами Каракаса и той самой опасной окраины должен быть завод «Оле-Ола Венезолан Бебидоз». И мой Джек!

Сердце сжалось и забилось в волнении. Не терпелось его увидеть, обнять, прижаться к широкой груди! И накормить.

Вдруг дверь сотряслась под ударами кулаков. Мужской бас прогремел так, что у меня поджилки дрогнули:

– Откройте, сеньорита, откройте!

Опа, а вот и бандиты?!

* * *

Я застыла у двери, не зная, что делать. Но ломящийся выкрикнул:

– Сеньорита! Тьфу дерьмо… Мисс Лозанина! Да открывайте, у меня мало времени!

И я отщёлкнула замок. За дверью стоял спортивного вида пухлогубый мулат с дредами до плеч, в шортах и клетчатой рубахе, расстёгнутой до пупа.

– Том Лебовски вам известен?

Я кивнула. Мулат нервно перебросил сумку на другое плечо и проговорил по-английски:

– Я репортёр. Николас дель Торо. Том позвонил, дал ваш телефон и сказал, что вы уже прилетели. Но ваш дерьмовый телефон не отвечает.

– А как вы меня нашли? – опешила я, глянув на смартфон. Картинка на экране застыла в размытом виде. И, правда, завис.

– Я похож на идиота, нет? – Николас подвинул меня мощным плечом и вошёл в номер. Осмотрелся. – В какую ещё гостиницу везут из аэропорта? Мы ехали мимо. Спросил на ресепшне, дали номер. Всё. Собирайтесь. Если вас нужно отвезти на завод Оле-Ола, сегодня я могу это сделать. Завтра мы с оператором едем через всю страну. И вернёмся не через неделю.

Я хлопнула ресницами, растерявшись от неожиданности.

– А можно ваше журналистское удостоверение? – пробормотала я. – Или ID?

– Дерьмо! Да, – мулат достал из нагрудного кармана заламинированную карточку, ткнул мне в нос, будто сканеру на проходной. Я успела рассмотреть флаг США и фирменный логотип Нью-Йорк Таймс. – Убедились? Правильно. Поехали.

Не скажу, что этот тип с глазами навыкате мне понравился. Я даже улыбнуться забыла. У мулата зазвонил телефон. Николас принялся хлопать по карманам широких шорт, и, наконец, выудил трубку размером с лопату, заорал:

– Да идём уже, идём! В задницу твои напоминания! Я всё сам знаю! Давайте, сеньорита. Или я иду без вас!