Пылающая Эмбер - страница 116

В памяти всплывают его слова, брошенные мне на лестнице. Мы оба знаем, что ты не заслуживаешь её. Рано или поздно она поймёт это и к кому, по-твоему, она придёт?

— Что там у тебя, Ди? — удивлённо приподнимает брови Таз.

— Вишневый пирог Тыковки, — Дозер поддевает кусочек вилкой и стонет, когда кладет его в рот. Он медленно жует, и его опьяненные от удовольствия глаза замирают на мне. Напряжение в нашем маленьком кругу возрастает. Заглотив ещё один кусочек, он стонет, не вынимая вилку изо рта.

По моей шее расползается жар, а ноздри раздуваются. Я стараюсь полностью повернуться к нему лицом. Но когда я пытаюсь отодвинуться от Эмбер, она хватается за мою руку, покоящуюся на её животе, и сжимает её, не позволяя мне уйти.

— Чёрт, так вкусно, — стонет Дозер.

Все моё тело натягивается в тонкую струну. Живот скручивает в узел. Мышцы, о существовании которых я даже не подозревал, напрягаются, и я борюсь с желанием перепрыгнуть через стол, чтобы врезать ему со всей дури.

Он проводит пальцем по центру пирога, смазанного сливочным кремом, а потом засовывает палец себе в рот.

— Пальчики оближешь.

Опустив свою бутылку с пивом на стол, я резко вскакиваю, Эмбер изворачивается и хватает меня за руки. Безмолвная мольба в её глазах убивает меня.

— Не надо, — наклонившись вперёд, чтобы тихо сказать то, что услышу только я, она говорит: — Он этого и добивается. Не стоит из-за этого устраивать драку.

Она стоит того, чтобы за неё сражались. В этом-то все и дело. Она даже не догадывается, что мы боролись за неё с того дня, как она приехала, и настало время положить этому конец.

Моё внимание переключается с неё на Таза, который, как всегда в своём репертуаре, и не может промолчать в такой ситуации:

— А вот мне пришелся по вкусу более терпкий пирог. С огромными кусочками лимона, или это был банан? А как насчёт тебя, Боди, что было у тебя? — он подталкивает Боди.

Боди, будучи умным малым, решает не вмешиваться. Он впивается злобным взглядом в Таза, который стоит в конце стола, крутя зубочистку во рту.

— Заткнись.

— Нихрена. Я поклонник вишнёвого пирога, но съел бы и тыквенный. В общем, меня устроит любой.

Дозер широко улыбается после очередного проглоченного кусочка.

— Особенно, если он свеж и сладок, как этот.

Меня пронзает раскаленный добела гнев. Я вырываюсь из рук Эмбер, поворачиваюсь и тянусь через стол, хватаю Дозера за воротник и склоняюсь как можно ближе к его лицу.

— Ты просто не знаешь, когда нужно вовремя заткнуться, да?

— Что? — он сверлит меня взглядом в ответ. — Я сказал что-то не так? — он смеётся. — Или это потому, что тебе не нравится, где был мой рот? — ухмыляясь и поднимаясь со скамейки, он говорит: — Наверно, тебя гложет, что я первым насладился её вкусом.

Я дергаю его на себя так, что мы оказываемся нос к носу.

— Она сделала свой выбор, ведь так? Теперь ты разводишь срач, потому что это не ты.

— Мав, остановись! — просит Эмбер, и я чувствую рывок за жилет со спины.

Но слишком поздно. Это дерьмо уже давно копилось между мной и Дозером. Настал момент кульминации. Именно сейчас. Он заварил эту кашу здесь, на глазах у всех, и здесь с этим нужно покончить. Куколка не понимает, что в моём мире, когда кто-то прилюдно проявляет к тебе такое неуважение, ты не можешь оставить эту хрень без ответа.

Он переводит взгляд с меня на Эмбер.

— Он всегда относился к тебе как к мусору. Разве ты это не видишь?

Я отпихиваю его назад.

— Не смей говорить с ней! Даже не смотри на неё! — рычу я.

Но он не затыкается.

— Если бы не я, тебя бы здесь не было. Он думал, что ты крыса. Он, черт подери, называл тебя мусором. Он хотел, чтобы я вышвырнул тебя на улицу. Ты действительно хочешь быть с таким парнем?

Я быстро огибаю стол, не тратя время на слова. Вместо этого я выбрасываю вперед кулак, и, когда он достигает цели, кости в моей руке протестующе трещат от силы нанесенного мной удара. Через секунду раздается женский крик и возгласы, когда Дозер врезается в меня своим массивным телом. Он крепко обхватывает меня руками за талию, и нас сносит на несколько футов, пока мы не падаем на землю. Дозер тут же встает на колени и впечатывает кулак мне в щеку. Моя голова откидывается на бок, а мое лицо словно опаляет огнем. Стряхнув его с себя, я откатываюсь и встаю на ноги, едва успевая уклониться от удара по корпусу.

Мы оба тяжело дышим, сверля друг друга злобными взглядами, и кружимся, ища слабую точку, оставленную без защиты. Когда я ее нахожу, я моментально нападаю и наношу увесистый удар по самой мягкой части его живота. Он сгибается пополам и судорожно хватает ртом воздух. Я отталкиваю его, и он, пошатываясь, отступает назад.

Я смутно слышу, как кто-то кричит:

— Хватит! Разнимите их!

Мне выкручивают руки, когда хватают сзади. То же самое происходит с Дозером. Потом Эдж поворачивается к нему лицом, чтобы успокоить. Но, чуть наклонив голову в сторону, Дозер выкрикивает:

— Ты берег ее не для Эджа, самовлюбленный говнюк! Ты берег ее для себя!

Пытаясь вырваться из лап удерживающих меня людей, я выпаливаю все как на духу:

— Ты чертовски прав, я берег ее для себя!

Услышав мое признание, Дозер вырывается на свободу. Он бросается на меня, но его останавливают и оттаскивают назад.

— Ты кусок дерьма!

— Да? Это я-то кусок дерьма? Это я забил на клуб и бросил своих братьев на произвол судьбы?

— Пошел ты! Ни хера ты не знаешь! — огрызается он.