Жена Кукловода - страница 34

— Тебя бы не отпустили, — Руслан опустил голову. — Привели бы ко мне.

— В наручниках? — фыркнула Людмила.

— Нет, — он говорил все тише. — Мягко, но настойчиво проводили бы в приват-номер, указанный в анкете.

— Как ты мог довериться незнакомым людям?

— Шталь убедил меня, что основа таких игр — безопасность, разумность, добровольность.

— Добровольность? — снова усмехнулась Людмила.

— Поэтому доктор осудил мое поведение. Я нарушил этот принцип.

Помолчали. Людмила не могла прийти в себя. Снова всплыли воспоминания того вечера — вырывающееся из груди сердце, едва освещенная лестница, темный силуэт у окна…

— Но ты не можешь отрицать, это было необычно, — Руслан накрыл ее ладонь своей и погладил большим пальцем. — Волнующе.

Людмила хотела отнять руку. Но передумала.

— Не могу, — согласилась она.

Снова повисла тишина. Тикали часы на стене, ветер стучал в окно обледенелыми ветками тополей.

— Ты сказал, что должен поставить себе диагноз. И как? — наконец решилась Людмила.

— Пока никак.

Руслан продолжил гладить ее руку. Это было очень приятно. И неожиданно интимно.

— Я тебе обещаю, — вдруг сказал он твердо, — все решения мы будем принимать только вместе. Никаких секретов. Никакой полуправды. Полная откровенность.

Людмиле отчего-то подумалось, что Руслан говорит не своими словами.

— Так тебе все-таки нужны эти игры? — спросила она, глядя мужу прямо в глаза.

Руслан взгляда не отвел.

— Мы решим это вместе. Но сначала нужно понять, что они из себя представляют. Шталь готов нам помочь. Как учитель, как наставник.

— Надо же, какая неожиданность! — Людмиле стало смешно.

«Ах, доктор Шталь, хитрый вы лис. Партия! Однозначно, победа за вами, — подумала она. — Но это только первый тайм».

Руслан резко отдернул руку.

— Ну вот, ты опять. Я говорю серьезно.

Людмила взяла его ладонь и прижала к щеке.

— Я тоже серьезно. Но неужели ты не видишь? Шталь ведет с нами игру. И мы пока слабые игроки. Почти слепые котята.

— Так нужно прозреть! Шталь сильный противник. И пока на его стороне опыт психолога и знания. Нужно подтянуть матчасть. Выработать стратегию игры.

Руслан мягко улыбнулся. Людмила прижалась губами к его ладони.

— Хорошо. Но обещай. Я в любой момент смогу сказать «нет». И все закончится. Без скандалов, уговоров и сцен. Как бы тебе это не нравилось.

— Обещаю.

— Ну так что с поездкой Антошки? — напомнила Людмила.

Руслан взъерошил на голове волосы, вздохнул.

— Да найдем мы триста евро. Пусть едет.

Из-за двери послышалось сдавленное радостное восклицание, потом быстрый топот. Хлопнула дверь спальни.

— Вот хитрец, — усмехнулся Руслан. — Подслушивал! Выдрать бы как сидорову козу…

— Надо бы, — внезапно согласилась Людмила. — Но лучше простим.

— Как скажешь, моя Милая Мила.

Глава 9

Людмила любила декабрь за предновогоднюю суету, за по-детски наивное ожидание праздника и чуда. Город начал преображаться, примерял яркие бусы иллюминации, сказочным образом на площадях вырастали украшенные шарами и лампочками елки. Магазины хвастались друг перед другом фигурками белобородых стариков в красных кафтанах и оленей, — одна другой больше и занятнее. В Пассаже уже открылся елочный базар, а на перекрестках появились огражденные сеткой загончики, в них плотными рядами стояли остро пахнущие смолой темные ели и сосны с голубоватыми длинными иголками. Людмила специально замедляла шаг, чтобы вдохнуть поглубже этот яркий радостный запах предвкушения чуда. Она ненавидела пластмассовые мертвые елки. Сколько себя помнила — дома всегда наряжали живую. Руслан пытался возражать — дорого, мусора много и лес страдает. Но Людмила оставалась непреклонной. Теперь вот только размышляла — купить в этом году елку или сосну.

Антошка выиграл-таки районную олимпиаду по английскому, чему был несказанно горд. К тому же впереди была желанная поездка в Финляндию. Да и его мечта — новенький планшетник, уже лежал в дальнем углу шкафа, упакованный в красивую шуршащую бумагу и ожидая своего часа. Скорее всего, об этом сын тоже догадывался.

Правда, теперь к предпраздничному ожиданию чуда добавлялось предчувствие неизвестного, волнующего, опасного, темного. Но от этого еще более желанного. Пообещав Руслану попробовать эти странные игры, она будто открыла запретную дверь в замке Синей Бороды. Но перешагнуть за порог пока не решалась.

Они вместе с Русланом, «подтягивали матчасть»: читали книги (видимо рекомендованные Шталем), просматривали странички в интернете. Обсуждали, спорили. Гротескный темный мир взрослых игр и отталкивал, и завораживал. Руслан несколько раз ездил на встречи со Шталем, один. Виновато объяснял, что это чисто мужские разговоры. И если она настаивает, то может поехать вместе с ним. Но ей будет некомфортно. Людмила пристально смотрела мужу в глаза и пыталась понять — на чьей стороне он все-таки играет? Потом вспоминала последний визит к доктору, его провокационную демонстрацию власти. И соглашалась.

После первых двух визитов ничего необычного не происходило. Отношения с Русланом, наладившиеся после ее согласия попробовать играть, теплели и крепли на глазах. Людмила с радостью узнавала своего прежнего Руслана — внимательного, нежного, страстного.

Но после третьего визита он вернулся позже обычного, взбудораженный и распаленный. Буквально взорвался жадными, безумными, резкими, почти грубыми ласками, заставляя стонать в подушку, оставляя отметины на груди, шее, животе, обжигая дыханием, сминая любые, самые слабые попытки сопротивления, подчиняя ее тело своим желаниям. Она потерялась в мешанине самых противоречивых чувств, а потом заснула на его разгоряченной груди, совершенно обессиленная, опустошенная, будто выжженная изнутри его безумной страстью. И еще, в самом дальнем уголке сердца шевельнулась обида и ревность к тому, а вернее той, кто довел ее мужа до такого исступленного возбуждения. Эта ревность будто червячок в яблоке все грызла и грызла ее изнутри, не давала покоя. Людмила все чаще против воли вспоминала Еву, бесстыдно раскрытую, ласкающую себя, распростертую у ног Шталя, и думала, что руки мужа — любимые и родные, могли также ласкать ее трепещущее тело. Леденела от этой мысли, и Руслан, чувствуя ее напряжение, недоуменно вглядывался в ее лицо. Это сводило с ума и наконец, она не выдержала.