Цвет Тиффани - страница 73
Она строила из себя обиженную до самого дома, вплоть до постели, стараясь идти гордо и невозмутимо. Только на лестнице дала себя придержать и то со слишком независимым видом.
Даже обидеться на этого цыпленка не получалось. Забавная. А еще завтра, похоже, кое-кому будет стыдно и плохо.
Глава 29. Возвращаться в прошлое неприятно
Утро добрым не бывает. Именно об этом и думала Наташа, когда зазвенел будильник. Голова была тяжелой, словно из чугуна, и, уткнувшись в подушку, она боролась с чувством собственного ничтожества. Ощутила, как рядом перевернулся Игорь и его нелегкая рука легла на попу.
– Подъём, боевая моя, – раздался его довольный голос над ухом.
– Кхм. – Больше ничего сказать не получилось, так как в горле оказалось слишком сухо.
– Ну что, надавать тебе по мягонькому, а? – провёл рукой в указанном месте, подлезая пальцами под трусики.
– Отстань… – прохрипела она.
– А ты пьяная забавная. Так приставала ко мне вчера, м-м-м… – и голос такой мечтательный.
Наташа тут же приподнялась, наморщившись от головной боли.
– Врешь!
Игорь засмеялся.
– Вру. Скажи спасибо, что я не обидчивый, радость моя, а то гореть бы твоей попе так, чтоб сесть сегодня не могла! Вставай, на работу опаздываешь…
Наташа с трудом, но вспомнила их разговор в машине, понимая, о чем он. Но ей, кстати, тоже есть на что обидеться… Вот только надо ли?
Уже завтракая на кухне, Игорь обратился к Соне:
– А знаешь, что вчера твоя мама сделала?
Наташа замерла и с ужасом взглянула на него. Неужели расскажет?
– Она согласилась ходить на курсы вождения. Скоро сама нас катать будет.
Он как ни в чем не бывало намазывал маслом бутерброд.
– Классно! – обрадовалась Соня.
– Нет, Игорь пошутил, – сквозь зубы произнесла Наташа, прожигая мужчину напротив убийственным взглядом.
– Сонь, – он снова обратился к девочке, – а можно я твою маму хорошенько отшлепаю, а? Она совсем не хочет меня слушаться!
Девочка засмеялась, но потом с серьёзным видом сказала, что этого делать никак нельзя. Наташа закрыла лицо руками…
– Ладно. Но мама все равно будет ходить на курсы, всему ведь надо учиться, да, Сонь?
Борясь с головной болью, Наташа начинала злиться. Вот же упёртый! И почему он ее не слышит? Почему манипулирует ею с помощью Сони?
***
На работе день выдался ужасный. С Горынычем, наконец-то пришедшим в себя, все носились и обсуждали его поступок на каждом углу. Только Наташа никак не могла собраться с духом и сходить его навестить. Может, боялась? Димка, к ее удивлению, ей улыбался, и благо никаких следов рукоприкладства она на нем не заметила. Но говорить о вчерашней ситуации он не спешил, а Наташа не настаивала, оставив все как есть.
Ближе к обеду позвонила мать, обрадовала, что только что видела ее по телевизору. Долго причитала, что она такая несчастливая там была, не улыбалась, значит, что-то плохое произошло и она, Наташа, скрывает. Только опустив трубку, нахмурилась, осознав, что репортаж был не липовый. Она была уверена, что это видео свет не увидит.
Стоило успокоиться после этого звонка, как телефон проснулся ещё раз, в этот раз показывая на экране имя, которое Наташа ненавидела.
– Да, Андрей… – Она зашла в пустующий кабинет и подошла к окну.
– Привет. Рад тебя слышать, – раздался его голос с хрипотцой.
«А я нет», – сказала про себя.
– Говори быстро, я на работе, занята.
– Как всегда, – вздохнул он. – Ты там звезда своего отделения, я смотрю.
У мужчины проскользнули недовольные нотки. Чиновники у нас нынче телевизор смотрят?
– Ты зачем звонишь? – уже нервничая, спросила Наташа.
– Просто. Увидел тебя, понял, что скучаю.
– Не ври. Два года ты мне не звонил, не вспоминал и точно не скучал.
– Как Соня?
– Прекрасно! Мог бы сам позвонить дочери, поинтересоваться для разнообразия.
– Позвоню. У меня командировка скоро в ваши края, хочу встретиться.
– А я не хочу.
– Ты не можешь запретить, – сказал он таким тоном, от которого захотелось поёжиться.
– Не могу, – согласилась. – Приедешь, позвони. Все, мне некогда.
Сбросила вызов и уткнулась в холодное окно лбом. Звонок всколыхнул старые обиды, ненависть на этого человека, которая, наверное, никогда у неё не пройдёт. Воспоминания о последнем дне их совместной жизни появились слишком ярко, словно это случилось вчера…
В тот день она задержалась в больнице. Молодому врачу-ординатору поблажек никто не давал. Домой шла очень быстро, переживая, что задерживает Нину Павловну, замечательную старушку, с которой познакомилась на детской площадке. Та раньше работала нянечкой в детском саду и с удовольствием согласилась сидеть в Соней, пока Наташа будет работать. И далось это решение очень сложно, в основном потому, что она боялась оставлять дочь с чужим человеком. Но и по-другому уже не могла.
Стоило ей открыть дверь, как тут же услышала плач дочери. Ринувшись в комнату, очень удивилась, увидев мужа на диване, но следом взгляд упал на дочь, сидящую на полу в истерике. Подхватив девочку на руки, спросила, в чем дело и где Нина Павловна.
– Я ее прогнал. – Он даже не посмотрел на жену, продолжая пялится в телевизор.
– Что ты сделал?
– Что слышала! Нечего ей делать в моем доме! У ребёнка мать есть!
Наташа пошла с Соней в детскую и, когда успокоила ее, вышла, прикрыв дверь. Тот пузырь терпения, который надувался уже два года, сейчас грозился лопнуть.
– Идём на кухню, – с трудом спокойно сказала, понимая, что сейчас будет, и не желая, чтобы Соня это услышала.
