Playthings - страница 111
Мне кажется, еще совсем немного — и я начну реветь. Впервые из-за него, от обиды и досады. От того, как он ко мне относится и что считает за “низший класс”, как бы я не пыталась доказать обратное.
Наконец, Каллахен опустил на меня взгляд. Далось это ему с трудом, и до этого он пару раз проглатывал язвительные слова, которые так и норовили слететь с языка уже по привычке. Взгляд был тяжелый и непривычный, уже от него одного мурашки по спине побежали, но я еще крепче сжала рукав его черного пальто, словно это этого что-то зависело.
— Говори, Каллахен. Заставь меня возненавидеть тебя еще больше, — бросила я глухо, а Мика вздохнул — вот правда, тихо вздохнул, словно взял и сбросил с плеч:
— Да, ревную.
От удивительно многословного и весьма исчерпывающего ответа у меня наверняка глаз задергался. Каллахен по-прежнему оставался самим собой. Где мне брать большие клещи и вытаскивать из него мало-мальски приличные ответы на вопросы?
— Господи, меня от тебя тошнит, — обреченно бросила я, глядя на него с обидой. — Почему мы не можем просто поговорить? Обсудить всю эту ситуацию? Почему мы не можем… сказать друг другу правду?
— Потому что мы не друзья. Мы ими никогда не были и никогда не сможем быть.
Правда — как она есть. С этим не поспоришь.
— Тебе странна сама мысль о том, что мы можем дружить?
— Мы не сможем дружить, — эти слова как пощечина, я даже вздрогнула от неожиданности, а на макушку привычно легла теплая ладонь. — Я не смогу. Прости. Знаешь почему? Потому что сейчас я продам душу только за то, чтобы перестать думать о тебе. Какая уж тут дружба, когда я совсем о другом мечтаю?
Последняя фраза была сказана на ухо, с грустной усмешкой. На меня совсем чуть-чуть пахнуло миндалем, только ноздри пощекотало — и Мика тотчас быстро отстранился.
— Вот незадача, да? Что теперь будешь делать с этой правдой, которой ты так добивалась, Мелкая? — насмешливо спросил он.
— Ничего. Я оставлю все как есть. Это же твоя правда, ты и мучайся.
— Уверена? — мурлыкнул Мика с улыбкой, и я ответила ему тем же.
— У тебя все еще штаны гейские.
— Они же тебе нравятся?
— Вот еще.
У нашей игры теперь были новые правила. И на самом деле я не знала, что мне делать с тем, что Блондин теперь уже открыто и вполне серьезно признал. Но теперь я могла понять, что за бешеная курица его клюнула…
— Ты же знаешь, что никогда этого не получишь? — уточнила я кокетливо, положив ладошку на капитанскую грудь. Футболка была теплой-теплой, руку убирать совсем не хотелось, да и где-то там под тканью так гулко билось сердце, что его удары ладонью ощущались.
— Я подожду.
— Нам придется закапывать много трупов в этом году, — резюмировала я с улыбкой. — Хорошего дня!
Возможно, когда-нибудь мы сможем быть друзьями. Если, конечно, удержимся от соблазна и не разрушим все. Что более вероятно.
Мне казалось, что с этого дня в гардеробе Каллахена прибавилось на пару или даже на две скинни, вот честно. Не сказать, что это сильно меня волновало, но каллахеновский зад в этих штанах смотрелся еще более бесподобно, о чем вечно трещала Сьюз. Я пыталась поддеть ее тем, что неделей ранее она говорила исключительно о Лисенке, а сейчас о нем забыла, но шпилька прошла вхолостую.
— Мика Каллахен тебя искал, — сообщила мне мадам Жюстин, когда я зашла на кафедру после обеда. Учитывая, что с того разговора я стараюсь не пересекаться с ним один-на-один, логично, что он мог меня и не найти. Мои датчики на упыриную ауру работают исправно, да и пока я просто не знала, о чем мне с ним говорить. Я была готова продолжать играть в игру уже по новым правилам, но боялась слишком переиграть. И не была уверена в терпении самого Мики, если дело касалось его гормонов.
На рабочем столе в кабинете стояла коробочка и большое кофе из “Старбакс”. Такой же стакан, только с латте, был и у моей патронессы, поэтому понятно, почему она позволила оставить презент. Да и я уже догадывалась, что это. Кольцо было простым. Тоненькое, из белого золота, с несколькими рядами прозрачных камней.
— О, кристаллы Сваровски, неплохо, — заглянула мне через плечо мадам. — Боюсь спросить, к чему это, — насмешливо пропела она, разглядывая кольцо в коробочке у меня в руках. — Подарок за…?
— Нет, мы просто друзья, — с нотками возмущения пробормотала я, покосившись на патронессу. — Это подарок на день рождения.
— Но он же у тебя только через неделю, — напомнила мадам Жюстин, возвращаясь к своему столу. — Не рановато?
Кольцо пришлось впору, хотя я отлично понимала, что никогда не буду его носить. Я надену его всего один раз, сегодня, и то — для одной фотографии, чтобы отправить сообщение для феи на побережье. Надеюсь, этого будет достаточно. Да и “дату” я написала весьма призрачную. Первая суббота июля — в этот момент мы точно будем на разных континентах друг от друга. Наконец-то.
Дня рождения я ждала с содроганием. Для Каллахена это всегда был отличный повод устроить маленький апокалипсис на ножках в районах университета — в прошлом году к концу первой лекции у “Жука” были спущены все шины, а к зеркалу бокового обзора был привязан розовый шарик с Винни-Пухом. Поскольку день рождения у Каллахена где-то на месяц позже, я хотела разрисовать “Астон-Мартин” водостойким маркером, но передумала и ограничилась победным обливанием несчастной машины молочным коктейлем. Пятью порциями.
В этом году я уже заранее попрощалась с чистым блестящим автомобилем, когда шла от парковки к университету. Никогда не позиционировала день рождения, как нечто грандиозное и требующее особого внимания. Да, я любила и ждала подарки, но мне привычнее было провести потом вечер с близкими друзьями, чем устраивать попойку с толпой смутно знакомых людей. Да и вряд ли все эти “смутно знакомые люди” в принципе пришли бы на подобную вечеринку в мою честь.
