Playthings - страница 161
Мы расплачиваемся за ужин и выходим на улицу. Город уже в постсумрачной тьме, повсюду горят фонари и яркие вывески, а мне хочется поскорее домой, а не любоваться вечерними видами. Мика кутается в пальто, набрасывает на голову капюшон толстовки и наблюдает, как я заворачиваюсь в шарф, на ходу, спускаясь со ступенек на тротуар. Потом просто целует, аккуратно и неторопливо, говорит что-то про кофе и тянет назад, в сторону автосервиса и оставленной машины. Его ладонь теплая, такая привычная, и он всю дорогу говорит о чем-то абсолютно бессмысленном, а мне все равно, на самом деле, мне просто хорошо, спокойно, комфортно и уже очень хочется растянуться на диване во весь рост.
— Тебе же не надо в общежитие? — логично спросил Блондин, когда мы уже садились в машину. Вопрос получился скорее риторическим, но я все равно отрицательно мотнула головой, пристегиваясь.
— Ты убрал скелет?
— А должен был?
— То есть его адский хохот тебя еще не раздражает?
— Если меня нет дома…
— …просто сними его, хорошо?
Мика скорчил рожу, добавил к этому еще и презрительно сморщенный нос — как будто бы на меня это подействовало, ага. Я научилась игнорировать Каллахена еще пару лет назад, когда он включал внутреннего Властелина Вселенной. Интересно, послушает ли?
Я свернулась на теплом сиденье в обнимку с ежедневником, пролистывая дела на неделю и синхронизируя их с телефонными записями, пока Блондин развлекал себя обгоном окружающих машин на трассе, постукивая по рулю под какой-то мозгосрывный дабстеп.
— Знаешь, если бы я в свое время не заинтересовался баскетболом, вряд ли я вообще бы куда продвинулся. Раньше я играл в большой теннис, но когда начал активно прибавлять в росте, мама предложила развлечения ради пойти на баскетбол в средней школе, а то я вообще ничем особо не интересовался тогда. И, сказать по правде, баскетбол меня не впечатлил. Я пришел на две тренировки и понял, что оно мне в принципе и не сдалось — и бросил. Потом вернулся. Месяца через два.
Я на мгновение подняла удивленный взгляд от ежедневника и собственных кривых записулек и каких-то скетчей с эскизами, но Мика всецело был занят маневрированием на дороге и смотрел только по зеркалам.
— Мы же учились в разных школах тогда? Не знала, что ты интересовался чем-то еще кроме баскетбола. А почему вернулся? Неужели… Аарон?
— Нет, отцу тогда не сильно до меня было, у них был самый разгар бракоразводного процесса с мамой, так что тогда я был сам с собой и как раз встал на путь полового созревания. В общем, одна известная актриса, которая мне тогда ну очень нравилась, встречалась с баскетболистом и говорила, что это образец мужчины и все такое! — я прыснула в кулак, и увидела, что Блондин тоже сдерживает смех, отвлекаясь на юношеские воспоминания. — Что?! Она с таким энтузиазмом вечно про него говорила тогда, я купился! И решил тоже стать “мужчиной”, прославиться и завоевать ее сердце. Эти юношеские порывы лет в тринадцать были такие чудесные, и прекрати уже так хихикать, как будто у тебя не было кумира в детстве!
— Я слушала “Строукс”.
— В тринадцать лет?!
— Ты мне предлагаешь играть с пони и куклами? Нет, ну радуги и актрисы — это твоя прерогатива, я жила в более жестоком мире.
— Женщина! Ты дерзкая, — повернулся ко мне Мика, как только мы остановились на каком-то внеплановом светофоре. — Я сейчас отстегну ремень, открою дверцу, обойду машину — и прямо на заднем сиденье жестко…
— Ага, конечно, — с энтузиазмом закивала я. — …жестко отморозишь себе зад. Не май месяц для подобных развлечений, да и возраст не тот, старый.
— Просто скажи, что ты ни разу не пробовала и боишься опозориться.
— Переживай лучше о возрастной группе и о том, прихватил ли ты виагру, — невозмутимо отбрила я, улыбаясь.
— А без виагры все, не нужен буду? Бросишь деда, сдашь в дом престарелых на радость местным бабулям?
— Только дальше не фантазируй, сдаюсь. Значит, со второго раза втянулся? Помнится, когда я пришла в старшую школы, ты уже играл в основном составе…
— Я даже особо не успел побыть во втором составе, как перешел в другую школу — меня сразу перекинули в основу. Сказать, что я был в шоке — это приуменьшить. И втянулся я как раз именно в старшей школе, одновременно с пониманием того, что девочки любят крутых парней. А чтобы стать “крутым перцем”, нужно не только качать мышцы в спортзале, но и играть на уровне…
— Но ты не жалеешь?
— Ни капельки. Даже представить не могу, чем бы я занимался, если бы не играл. Это не смысл жизни, но отличное хобби. Да и познакомились бы мы, не попади я тебе мячом в лобовое?
Я проворчала что-то нечленораздельное по поводу косоруких школьников, но комментировать не стала. Да и мы уже сворачивали на подземную парковку.
— Но знаешь, — ухмыльнулась я, нахально прижатая в лифте к стене и чувствуя чужие губы на шее, — мы бы нашли повод и без злополучного лобового стекла маминой машины.
— Тебе просто стоило тогда пойти со мной на свидание, — мурлыкнул мне в самое ухо Мика, щекоча пальцами шею.
— Еще чего…
— Слышала про твою машину, вот уж “повезло”, - сообщила мне мадам, стоило зайти в кабинет утром. — Не переживай.
— Просто непривычно стать пешеходом на какое-то время, — улыбнулась я, скидывая сумку на стол. — О, опять кофе?
Мадам кивнула, отсалютировав мне своим латте, а я потянулась к своему.
— Ага, передай Мике спасибо, если мы не увидимся сегодня. В этот раз он очень вкусный! — закивала она. — Просмотрела твои эскизы на конкурс, отправляй обязательно. И то малахитовое платье тоже, почему ты его не добавила в портфолио?
