Playthings - страница 20
— За кого ты меня принимаешь? Я был не настолько вне себя… — Мика отрицательно покачал головой. — Это же мой отец.
— А кто ж тебя знает? — пожала плечами я. Обхватив кружку ладонями, я по привычке грела руки об ее теплую керамическую поверхность, словно раздумывая: пить все-таки этот кофе или оставить на потом. На Мику мне смотреть не хотелось, впрочем, сейчас кроме самого кофе меня правда ничто не интересовало. — Стакан за стаканчиком, слово за слово… — чуть улыбнулась я собственным мыслям. — Ничего особенного, обычное дело.
Каллахен комментировать все это не стал, просто молча допил свой “живительный утренний напиток” и откинулся на спинку стула. Я продолжала пялиться на собственный кофе — задумавшись о том, чем сегодня можно заняться, и предположительно на расстоянии от Блондина. Можно, как вариант, прогуляться по городу и полюбоваться на жителей, посетить один из многочисленных публичных пляжей, поглазеть на потрясающе красивых спасателей: убедиться в том, правда ли они потрясающе красивы или это все вранье, выпить пару стаканчиков мохито, или же…
— Ты какая-то подозрительно… непривычная, — приподнял брови Мика, разрывая обоюдное молчание. Сам факт того, что он выпил таблетки от похмелья, уже заметно его оживил — не говоря уже о том, что обычная для такого состояния бледность постепенно сменялась нормальным цветом лица. Теперь даже можно было разглядеть легкую щетину на его щеках и скулах — ого. За последние года мы впервые так долго в компании друг друга и еще не дошли до угроз. Точнее — мы просто непривычно долго уже в компании друг друга. Прорыв.
— Я надеюсь на то, что когда-нибудь ты об этом вспомнишь и просто забудешь о моем существовании, — отшутилась я, скорчив рожицу. Мика ухмыльнулся в ответ, с самым невозмутимым видом забирая у меня из рук кружку с кофе.
— Всего лишь один несчастный год! Но я потом буду тебе регулярно звонить, — наиграно злорадно сообщил он, пробуя кофе на вкус. Судя по лучезарной улыбке, Мика говорил не всерьез, и это главное. Впрочем, после первого глотка кофе он скривился от горечи и сразу вернул кружку обратно в руки, потому он был даже без сахара и сливок. — Как ты это пьешь? — вполне логично поинтересовался Блондин, оглядывая белоснежно-стальную кухню в поисках легкой закуски этого кофейного послевкусия.
— Молча, — отозвалась я, делая большой глоток. — Твое эго может смириться с тем, что у каждого человека есть свои предпочтения?
Мика, закончив разглядывать кухню и не обнаружив в ней ничего, кроме той же работающей кофеварки, стал покачиваться на стуле, балансируя на двух задних ножках.
— Все-таки не люблю кофе, — скривился он, а потом улыбнулся. Во весь рот, во все тридцать два зуба, он улыбался настолько редко, что и я, и все его друзья привыкли к этакой полуулыбке с легким изгибом уголков губ. Но Каллахен умеет так улыбаться настолько по-разному, что эта полуулыбка бывает и насмешливой, и раздраженной, и снисходительно-ироничной, и даже частенько, особенно по отношению к длинноногим пышногрудым красавицам, обворожительно и обаятельно. Последняя улыбка мне доставалась лишь единожды, и то еще в школе…
Впрочем, вернемся к нашим баранам. То есть к чашке кофе на столе.
— Тогда зачем пробовал? — удивилась я.
— Хотел проверить, может, ты чего в него добавляешь, чтобы быть вечно такой злой, противной и стервозной, — отшутился Каллахен.
— У тебя от алкогольной интоксикации последняя извилина выпрямилась, — покачала я головой. — Запиши на бумажке и приклей к зеркалу в ванной.
— Осторожней со словами, женщина, — Мика погрозил мне пальцем, продолжая так же иронично улыбаться. В другой ситуации он уже наговорил бы кучу грубостей, но тут ему самому приходится отшучиваться. Самое забавное, а меня ведь все это ни капельки не раздражает…
На кухню вошла Джес, завернувшись в яркий шелковый халат и бесконечно зевая в ладошку. Судя по идеально завязанным в конский хвост кудряшкам и легкому аромату какой-то цитрусовой туалетной воды, смешавшимся с запахом кофе, в душе она уже была.
— Доброе утро, котята, — поздоровалась она, оценивая количество кофе в кофеварке. — Как спалось? — ее хитрый прищур относился в первую очередь Мике.
— Фантастически, — невозмутимо отозвался тот, вновь забирая у меня кружку с кофе и делая большой глоток из нее. Я протестующее пихнула его локтем под ребра, на что Каллахен ответил мне воздушным поцелуем.
— Доброе утро, — я улыбнулась Джес, а та в ответ чмокнула меня в щеку, а моего соседа потрепала по встрепанному ежику на голове.
— Не качайся на стуле, тут скользко и ты можешь поцарапать пол, — предупредила она его, направляясь в сторону холодильника. — Вы тут как скромняги сидите, или правда завтракать не собираетесь?
— Сегодня я даже ужин не планирую, — скривился Мика, отдавая мне кружку в руки. — И вообще, а кто меня в щечку будет целовать? — проворчал он, а я вновь толкнула его локтем в бок. Этот нахал проигнорировал не только мой тычок, но и саму меня, представляете?
Мне не привыкать.
— На самом деле — слишком рано, — пояснила я Джес, изучающей распахнутый холодильник. Пару секунд ей потребовалось, чтобы отыскать там пакет с молоком, после чего холодильник был закрыт за ненадобностью. Все это время мы слушали монолог о здоровой пище по утрам и об ее значении, продолжавшийся до тех пор, пока она не достала с полок пакет с мюсли и не развела их молоком в тарелке.
— Как себя чувствуешь? — спросила она пасынка в конце монолога, внимательно вглядываясь в его подозрительно бодрое лицо. Ясное дело, его фразу про поцелуи и про щечки она просто проигнорировала, вряд ли она настолько глухая, чтобы не услышать возмущающегося Мику. Впрочем, Каллахен-младший тоже особо не переживал по этому поводу.
