Playthings - страница 47
Интересно, она услышала, как мы оба обреченно вздохнули?
Глава 10. Can’t say
Меня разбудил аромат кофе, ненавязчиво щекочущий ноздри последние минут десять моего сладкого утреннего сна. Я отчаянно сопротивлялась, пытаясь вновь провалиться в сон. Но сдалась и подняла голову от подушки. Кружка с кофе стояла на тумбочке на расстоянии вытянутой руки и так сладко пахла корицей с ванилью, что сон теперь точно как рукой сняло.
Поскольку ворчать было не на кого — в спальне я была в одиночестве — еще с минуту понежилась на простынях в позе морской звезды, раскинув руки и ноги. Пока утро мне нравилось, даже не смотря на то, кто именно притащил мне кофе. Да еще с ванилью и корицей!
Усевшись на кровати с ногами, я потянулась к кружке. Кофе как раз остыл до того состояния, в котором я его обычно пью: даже ждать не пришлось. Кайф, другого слова и не подберешь!
Ополовинив содержимое, я выбралась на балкон, едва не запутавшись в воздушных шторах. На улице, мягко сказать, было жарко. Говоря честно — парило так, что дышать было трудно, даже морской бриз не спасал. Внизу, во внутреннем дворе, начисто игнорируя жару и весь мир в частности, нежилась в шезлонге Джес. А ее пасынок, сидя на бортике бассейна и опустив в воду ноги, листал какой-то глянцевый журнал. Судя по плавкам и мокрым волосам, Блондин ранее устраивал заплыв в бассейне.
Облить его что ли кофе с моей высоты птичьего полета?
Хм, милая добрая я.
С такими чудесными мыслями я нежилась под палящим солнцем, периодически прикладываясь к кружке. Разглядывала крыши соседних домов и тот кусочек океана, что был в поле зрения, щурясь от солнца. Интересно жить в таком маленьком раю на берегу моря, нежиться в шезлонге и слушать крики чаек, а под вечер пить мартини и любоваться красным закатом. Или пить пина коладу в каком-нибудь ночном клубе под зажигательный транс или R”n’B — кому как больше нравится.
Моя жизнь — в суете и беготне “Саванны”, за рулем моего любимого “Жука” с листами ватмана в багажнике, эскизами на заднем сиденье и баночками краски на подоконнике в общаге. В ней сейчас нет места для мартини в шезлонге, да и не нужно мне это. Я не настолько ограниченная личность, чтобы мечтать о таких пустяках. Мне нужно больше. Желание самореализации — вот как это можно назвать. Желание идти вперед, не останавливаясь, не оборачиваясь. Убирая с дороги соперников и покупая пиво друзьям. И мучиться выбором, к какой категории отнести эту ходячую занозу в заднице.
Черт.
Мне придется рано или поздно принять решение. Но понравится ли оно мне? И согласится ли с этим Мика?
Хм.
Опустошив кружку, я с чистой совестью и хорошим настроением переоделась в купальник. Натянув шорты и нагло отказавшись от майки, я отправилась вниз получать свою долю солнечных лучей. С Ником мы договорились встретиться в семь, так что свободного времени у меня было с вагон и тележку. Дальше кухни мой крестовый поход не продвинулся: на столе стояла огромная тарелка “Цезаря” и еще куча всякой вкуснятины, от которой я физически отказаться не смогла.
Мика застал меня в обнимку с соком, уже дегустирующей салат, параллельно щелкающей каналы телевизора. Я как раз выбрала “Джетикс” и от неожиданности вздрогнула, когда мне на затылок легла ладонь, а пальцы зарылись в короткие волосы.
— Доброе утро.
— И тебе, Лысая Башка, — отозвалась я, сбрасывая руку. Мика глухо усмехнулся и уселся прямо на стол по правую руку от меня. — Смотрю, правила гигиены тебе не знакомы. Я тут вообще-то ем, а ты мокрой попой сел… — проворчала я, патетично взмахнув вилкой.
— Плавки уже сухие, это раз. Два — приятного аппетита. И три — ого, у тебя есть грудь! — Мика просто светился то ли от гордости за свое орлиное зрение, то ли просто от того, что успел в первую минуту нашего общения впихнуть мне шпильку под ребро.
— Завидуешь? — отозвалась я, отправив в рот листик китайского салата.
— А потрогать дашь? — улыбнулся тот.
— Обойдешься. Кстати, спасибо за кофе. Уговорил Джес сделать? — я вопросительно посмотрела на Блондина. Мика как раз старательно уничтожал мой стакан с соком, краем глаза наблюдая за экраном телевизора.
— Нет, сам.
— Ты сам сварил кофе? — вилка с салатом так и замерла на полпути к моему рту. — Врешь!
— С чего мне тебе врать? — возмутился Мика, приподняв светлые брови.
— Тогда свари еще раз и сейчас, — предложила я с елейной улыбочкой, продолжив путь салата ко рту. С вызовом посмотрела на Каллахена, забрала у него из руки стакан сока. — На спор.
— С тобой спорить… — отмахнулся Мика, отвернувшись. На его губах заиграла этакая хитрая улыбочка, после чего я поняла, что он нарочно так говорит. А вдруг и правда умеет? Но… это всего лишь спор!
— Если я выиграю, купишь мне огромный арбуз, — предложила я, смачно воткнув вилку с маленькую несчастную маслину в салате. — Огромный вкусный арбуз, да, — пришлось мечтательно повторить мне, довольно зажмурившись от предвкушения.
— Кто о чем, а ты вечно о еде и думаешь, — фыркнул Мика в ответ, злостно нарушив мое единение с воображаемым арбузом и его красной мякотью, в которой виднелись черные зернышки. — Я думал, ты ситуацией воспользуешься и стриптиз попросишь.
— Кто о чем, а ты вечно о всяких пошлостях думаешь, — передразнила я его, с разочарованным лицом отправляя в рот черную маслину. Как всегда, испортил такой момент…
— Хорошо, но если я выиграю — ты меня поцелуешь, — Блондин был сама невинность с этой его улыбкой во весь рот. Ей богу, убила бы. Я же уже говорила про поцелуй и гориллу, разве он не помнит? Конечно, помнит. Это что, теперь уже дело принципа? А я тут при чем?
