Безумные - страница 32
– Что же случилось потом?
– Два месяца назад я предложила ему расширить границы нашего общения. Снять эти маски, выйти на улицу и пойти в кафе за углом, как нормальные люди. А он так долго молчал и все смотрел на меня, как будто я предложила ему взорвать клуб, ей-богу.
– Так… Он что-нибудь сказал тебе?
Я сейчас как будто бразильский сериал смотрю, не иначе!
– Только, что он не готов.
– Не готов? – изумленно переспрашиваю я. – Он что, девочка, которая не готова к близости с мальчиком?
Илона пожимает плечами, и печальная улыбка касается её полных губ.
– Я написала на бумажке свой номер и положила ему в карман пиджака на тот случай, если он передумает и захочет пообщаться без масок. Два месяца не приходила на вечеринки и как гребаная принцесса ждала долбаного чуда, а оно и не спешило падать мне на голову. А потом подумала, какого черта я жду? Ясно ведь было с самого начала, что все – игра! Потом приехала ты со своей историей о расставании с Мишей, и мы поехали в клуб.
– Ты видела его?
– Да. Мы даже поздоровались друг с другом и он, как ни в чем не бывало спросил, как у меня дела, почему не появлялась здесь? Рассказал о некоторых новеньких, угостил коктейлем, а потом просто отошел к своим друзьям и большую часть вечера провел у барной стойки. Знаешь, мне казалось, что я влюбилась в него. Но слава богу, что это оказалась вовсе не любовь, а лишь симпатия, которую ветром сдуло.
Что-то мне подсказывает, не так уж и далеко сдуло эту «лишь симпатию», но я решаю промолчать и согласно киваю.
– Ври, веселись, развлекайся и делай то, чего бы в жизни не сделала здесь и сейчас. Но неукоснительно соблюдай самое последнее правило. Ни за что не влюбляйся, ведь для каждого из тех людей субботний вечер – только игра, ни больше ни меньше.
* * *
Долго не могу заснуть. Мысли об Илоне и её признании не желают отпускать меня на заслуженный отдых. Перед глазами то и дело мелькает её печальная улыбка и такой беспомощный взгляд, что сердце в груди сжимается до размера абрикосовой косточки.
Разве играть чувствами живых людей считается нормальным? Ладно, так и быть, у всякого человека живет в голове свой маленький тараканчик, что выползает из щели здравого смысла и настоятельно требует чего-то особенного. Например, тараканчику потомка Дракулы не хватает общения и он приходит в клуб, чтобы с кем-нибудь поговорить, а гадкое насекомое этого Даниэля, как по мне, требует глубокой привязанности к себе и не желает делиться ею в ответ. Разве последнему не пора обратиться в особую больничку для истребления столь мерзкого мозгожителя?
По пути домой меня вообще как током шарахнуло: а что, если Даниэль женат и у него есть дети, а эти субботы – лишь нетрадиционный способ позабавиться с любовницей? Другие просто ездят к ним домой, покупают шмотки, побрякушки в тайне от жен, а здесь и тратиться то особо не надо, разве что на коктейли. Мерзость какая. И когда Илона дала прямо понять, что хочет нечто большего, чем этих встреч раз в месяц, бедняга (подонок!) решил вдруг ретироваться, чтобы не усложнять себе жизнь. Никогда бы не подумала, что моя уверенная в себе подруга может так по уши вляпаться. И, наверняка, она не одна там такая. Только подумать, девушки приходят туда, чтобы почувствовать себя любимыми, ибо в настоящей жизни им так и не удалось встретить свою вторую половинку. Издевательство над собой какое-то!
Еще, Илона предполагает, что Даниэль и есть тот, кто весь этот бал монстров организовал.
– Я замечаю, как он оглядывает толпу, – говорила она мне несколько часов назад за второй чашкой Капучино, – чересчур уверенный взгляд, словно все это принадлежит ему. Он может зайти куда угодно, в любую дверь, не опасаясь, что кто-то из охраны может нас выгнать. Мы даже были на третьем этаже, куда вход гостям строго запрещен. Как будто уверен, что ему ничего за это не будет.
– А ты спрашивала у него о его настоящей жизни? Кто он? Чем занимается?
– Он – путешественник, а дайвинг его хобби. Всякого навидался, написал много книг и решил передохнуть, остановившись в нашем городе. Вранье. Все вранье.
Ей-богу, я чуть не умерла лишь от того, что пришлось буквально проглатывать рвавшийся наружу смех. Дайвинг его хобби! Уж лучше бы прямо сказал: обожаю глубокое погружение! И это я не об океанах говорю.
– Как-то раз он сказал, что все это ему надоело. Но, когда я спросила, что именно, он только слабо улыбнулся и тут же сменил тему. Порой не знаю, где он правду говорит, а где ложь.
На языке так и вертелись слова: больные отношения. Не могу как-то иначе описать весь тот бред, о котором поведала мне подруга. В какую-то минуту я даже ощутила острое отвращение к самой себе за ту необдуманную выходку с Максом. Да я же повела себя, как…
А еще говорит, что «лишь симпатию» ветром сдуло. Если так, то встречный ветер погнал её обратно, ибо Илона так или иначе возвращалась к воспоминаниям об этом Даниэле. Она впервые предстала предо мной той страдающей мечтательницей, чьи тихие мольбы о чуде любви никогда и никем не будут услышаны.
Вздыхаю, согнувшись в три погибели. Нужно в срочном порядке отвлечься от этих грузных мыслишек и поскорее заснуть, иначе завтра на встрече с новым заказчиком, которого отдала мне коллега Наташа, я буду выглядеть, как вареный овощ. Решаю принять снотворное и уверенно иду на кухню. Запиваю маленькую таблетку стаканом воды и бросаю мимолетный взгляд на подоконник, на котором вместо привычных горшков с домашними цветами полным полно писем со штрафами, бумаг по работе и папок с моими первыми реализованными проектами. Надо бы в ближайшее время все перебрать, а ненужное выбросить.
