Безумные - страница 67
– Спасибо, – благодарю я, подняв уже откупоренную крышку. – У тебя есть девушка?
Матвей хитро улыбается, сощурив глаза:
– Тебе правда интересно?
– Хочу понять, почему ты ешь со мной эти булки, бежишь покупать мне воду и провожал меня до машины на прошлой неделе, – пожимаю я плечами.
– У меня никого нет, но это не значит, что я все же собираюсь к тебе клеиться, как ты, вероятнее всего, подумала сейчас.
Я и правда так думаю.
– Как же так? – деланно удивляюсь я.
– Ну, я сразу тебя предупредил, чтобы ты ничего там себе не надумывала, – улыбается он не сводя с меня глаз. Они сверкают такой явной хитринкой, что у меня учащается пульс. – Не хочу, чтобы ложась спать, ты представляла нашу свадьбу.
А ему бы подошла бабочка и черный костюм. Вообще, ему очень идет черный… Бросаю небрежный взгляд на его парку и водолазку с высоким воротником.
– Еще чего! Я вообще-то удивлена тому, что у тебя нет девушки. Это имела в виду.
– А-а. Значит скотч, порой, нужен не только тебе. – Матвей опускает голову, заглядывает в свой полупустой стаканчик с чаем и вертит его в руках. – Почему у тебя никого нет?
– С чего вдруг такая уверенность?
– А это не ты ли рассталась с парнем? – уточняет он, подняв темную бровь. – Как там его зовут…
– Да, рассталась, но это не значит, что у меня никого нет.
Зачем я это говорю? Скотч в студию, пожалуйста!
– Уже есть кто-то на примете? – с нескрываемым интересом в глазах спрашивает Матвей. – Или ты решила пуститься во все тяжкие?
– А почему тебя это интересует?
Он улыбается, опускает глаза и пожимает плечами. Так делают только те, у кого есть что-то сомнительное на уме…
– Просто интересно, вот и все, – отвечает он и допивает свой чай. – Почему-то мне кажется, что ты выбрала второй вариант. Скажи, что я не прав.
– Ты не прав.
– Серьезно?
Коварная улыбка. Красивые губы и коварная улыбка.
– Более чем. И на примете никого нет. Я решила отдохнуть от отношений.
– И пуститься во все тяжкие.
Упрямо гляжу на него:
– Нет.
– Врешь.
– Я говорю только правду. И вообще не понимаю, почему должна тебе что-то доказывать! – хватаю бутылку с водой и, наконец, делаю несколько глотков.
– Ты мне ничего не должна, – с улыбкой говорит Матвей, облокотившись на столик, – мы просто общаемся.
А по-моему, происходит что-то очень странное. Он как будто развлекается. Как будто знает обо мне что-то такое, за что мне будет очень стыдно. Прям как в детстве, когда я две недели прогуливала платные занятия «Простая кулинария для самых маленьких», куда меня записала мама. Узнав о прогулах, мама устроила подозрительную беседу, типа: ты, доченька, наверное, уже готовишь лучше своей мамы, да? Ничего не хочешь мне сказать? Не хочешь продемонстрировать свои навыки? Так и сейчас, Матвей что-то знает, а я понятия не имею что именно.
Начинаю перебирать в голове всевозможные варианты своих косяков за последние несколько месяцев – ничего. Кроме расставания с Мишей; о всех подробностях знает только Илона и больше никто… Не станет же она рассказывать кому-то, как её близкая подруга не решалась поставить точку в сухих, как ветки, отношениях, потому что просто-напросто боялась это делать? И особенно, она не могла поведать об этом мужчине… МУЖЧИНЕ! О страшной пижаме… Нет, нет, нет. Здесь что-то другое. Гляжу, как Матвей достает из кармана парки свой сотовый, что издает всеми известную мелодию, и с трудом улыбаюсь ему в ответ.
– Да? – строгим голосом говорит он. Поднимает другую руку и смотрит на свои часы. – Черт. Я забыл.
«Я-уже-где-то-видела-это».
– Не надо никуда уходить, жди в школе, – бескомпромиссным тоном говорит Матвей. – Я приеду через семь минут. Ты глухая? Я сказал, жди в школе!
Отключает вызов. Пока он задумчиво бросает сотовый обратно в карман и застегивает парку на молнию, я завороженно гляжу на его в миг посуровевшее лицо. Брови сведены к центру, губы напряжены. Когда его взгляд возвращается ко мне, такой серьезный и стремительный, мой живот, словно, огромным копьем пронзает…
Приказываю себе улыбнуться. Приказываю взять себя в руки и непринужденно спросить:
– Удивительно, у тебя есть ребенок. – Дыши – дышу. Выпей воды – пью. Изобрази спокойствие. – В каком он классе?
– У меня нет детей, это моя сестра, – отвечает он, задумчиво оглядев наш столик. – Я должен был забрать её из школы пятнадцать минут назад. Извини, мне нужно ехать.
– Конечно, – киваю я все с той же глупой улыбкой. – Увидимся еще.
– Да, увидимся. Пока.
Гляжу ему вслед и пью воду, пока бутылка не пустеет.
Какой же ты лживый и хитрожопый, Безумный Макс.
И какая же я редкостная идиотка.
* * *
– Такое бывает только в фильмах. В самых тупых и глупых фильмах. В нашем городе полтора миллиона жителей, я посмотрела в Википедии. И скажи, как могло так случиться, что именно с НИМ я, черт возьми, должна работать? О, Боже… О, Боже… Я поняла! Илона, я поняла!
– Что?
Закрываю рот рукой и едва держусь, чтобы не заплакать. Черт возьми, чтобы не заплакать ОТ СТЫДА!
– Это Данил держался за мои сиськи, а потом я своей задницей пристраивалась к его бедрам. ЗА ЧТО? ГОСПОДИ!
– А Кирилл – это Крис, – констатирует Илона, медленно передвигаясь по собственному кабинету. – Я это поняла минут двадцать назад.
Посылаю ей испепеляющий взгляд:
– Почему ты такая спокойная? – складываю руки на груди. – Все то, что я рассказала тебе, просто…
– Удивительно.
– ЧТО?!
Илона закатывает глаза и садится в свое мягкое кресло цвета слоновой кости. Я примчалась к ней полчаса назад, впопыхах поведала об ужасе, который со мной приключился, а эта бесчувственная девица отказывает мне в элементарном человеческом сочувствии.
