Зачем я ему? - страница 66

— Ты куда? — держит, не убирает ладонь с моего живота.

— Я… Я к себе.

— Зачем?

— Ну… В душ, наверное, и спать?

— В душ потом сходим, — одним движением подминает меня под себя. — А про сон… про сон сегодня вообще забудь.

…Он отпустил меня в ванну, когда на улице начало светать. Не знала, что можно так долго заниматься сексом и не уставать! Хотеть еще и еще… Им просто невозможно насытиться, с каждым разом хочется большего. Рассматриваю себя в зеркало. Ну, то, что губы распухшие, это неудивительно. Удивительно, что они вообще остались. Так, а это что?! По всему телу — следы от его засосов: на шее, груди, около пупка, ниже на бедрах. Пытаюсь посмотреть со спины, но тут не вижу, скорее, нащупываю след от… укуса… на попе!

— Ты долго, и я не слышу шум воды.

Он стоит за мной. В ванной — яркий свет. Совершенно не смущается своей наготы. После того, что он делал ночью, было бы странно стесняться. Его руки на моей груди, обводит пальцами соски.

— Посмотри на себя, — шепчет. — Ты красивая…

Заставляет смотреть, а я перехватываю его ладонь у низа живота.

— Никита!

— М? Раздвинь ноги…

Не могу сдержать стона. Чувствую его пальцы в себе, у меня уже все болит там, но как же приятно…

— Чуть в сторону, поставь ногу на ванную… а теперь прогнись… обопрись руками.

Он по-прежнему во мне, растирает пальцами, кружит вокруг клитора, но не касается… Ощущаю его сзади. Такой горячий, пульсирующий. Трусь о него попой и слышу судорожный выдох.

— Варя! Бля…

…Сильные, иногда болезненные толчки… Упираюсь руками об умывальник, чтобы не упасть, но он заставляет выпрямиться, держит руку под грудью.

— Смотри… смотри на себя. Хочу, чтобы… видела… как будешь… кончать…

Словно это не я, а какая-то бесстыдная девица извивается в его руках, стонет и требует еще, словно это не я кричу, когда он надавливает пальцами на клитор, словно это не я бессильно вишу на нем…

— Теперь можно и в ванную, — голос уставший, но довольный.

Я засыпаю в кровати через несколько минут. Последняя мысль о неизвестном мне идиоте, который почему-то прозвал Никиту Айсом. Какой же он лед…

Просыпаюсь от стука в номер. Кто это? Как же хочется спать… Никита… Я переспала с Никитой Ледневым! О чем я думала?! О чем?! Не успеваю себя как следует отругать, как заходит Айс и толкает вперед сервировочный столик.

— Что это?

— Завтрак. Как спала?

Он уже одет, выглядит так, словно спал минимум девять часов, а не занимался разными непотребствами…

— Мало… Нам скоро выезжать?

— Через полчаса. Вставай.

А сам подходит к кровати и садится рядом. Ну и как мне встать?!

— Варь!

Сейчас он скажет, что все было хорошо, но продолжения не будет, так?! Радуйся, девочка, тебя в Москву свозили, по реке покатали, в приличном обществе побыла, но и место свое знай. Где ты, а где он? Сама ведь знала, что так и будет.

— Мне одеться надо, — говорю и не смотрю на него. — Выйди, пожалуйста.

Что я несу!? Он всю ночь со мной сексом занимался и в темноте, и при свете… Со всех сторон успел разглядеть… Хочу исправиться, но не успеваю, он молча уходит из номера. Какая же я дура! Через полчаса выходим из гостиницы, а я так и не знаю, что он хотел сказать. Снова превратился в того Айса, с которым познакомилась зимой. Но ведь я знаю его другим… Может, к лучшему, так быстрее смогу забыть все, что было? В аэропорту тишина становится невыносимой, он ни разу даже не коснулся меня. Просто стоит рядом, как тень, и все!

— Никита, добрый день. Тоже улетаете?

Рядом с нами садится тот самый старичок, что вчера мучал Леднева своими разговорами.

— Да, у нас посадка через двадцать минут. А вы куда?

Они продолжают разговаривать, а я сбегаю в туалет написать Машке, что уже в аэропорту. О том, что сказка закончилась, и про Стаса писать не стала. Стас… Не представляю, что бы было, встреть я его одна, без Никиты. Если б не он…

— Ты где была? — снова сидит один, старичок куда-то ушел уже.

— Да так, — сажусь рядом. — Спасибо, что поддержал меня вчера, сама бы не справилась, наверное.

Он молчит, а я не знаю, хочет ли он слышать то, что я скажу. Но это для меня важно, рассказать ему, наконец, все. Что бы ни было у нас дальше. Он столько для меня сделал…

— Я познакомилась с ним, когда мне было десять, а ему — двенадцать. Мы не так давно переехали с бабушкой в наш городок, мало кого знали, а я вообще ни с кем не дружила. В школе меня не приняли. Училась отвратительно, точные науки вообще не мое. Надо мной все смеялись, я считала хуже дошкольников, меня хотели оставить на второй год. А потом наша учительница сказала, что ее сын может заниматься со мной. Так и познакомились. Сначала занималась с ним два раза в неделю, а потом каждый день забегала. Он учился по особенной программе, не ходил, как все, каждый день в школу. Он стал моим единственным другом. Если я не была в библиотеке с бабушкой, значит, я была у него дома. Тетя Оля, ты ее вчера видел, говорила, что у нее дочь появилась. А я мечтала, чтобы так оно и было. Я же не помню маму. И отца тоже… Летом вместе в походы ходили. Родители Стаса считали, что ему надо чаще бывать на свежем воздухе. Стас умный, очень умный, он расстраивался, что я не очень хорошо понимаю его любимую математику, но ради него старалась учиться. Меня ничего, кроме книг по истории, тогда не волновало, а он предложил пойти и делать школьную газету. Там все фрики тогда собрались, ну и я с ними. Он всем для меня был тогда. Он, бабушка и его родители — это и была моя семья.

Он мечтал об МГУ, у него были лучшие в школе результаты ЕГЭ, но этого ведь недостаточно. И он приехал сюда. Поступил, куда хотел. За него вся школа радовалась, все учителя. Они даже летом ему проводы решили устроить… Он тогда втихаря уже брал отцовскую машину, и мы с ним катались по пустым дорогам. Он скорость очень любил, разгонялся до ста километров и кричал от восторга. Там вообще никто, кроме нас, не ездил, понимаешь, а в тот день… мы на грузовик налетели. Стас ничего не успел сделать, там такое столкновение было… — не могу дальше говорить: снова этот комок в горле, а в ушах — крик Стаса.