Боль и сладость твоих рук - страница 33
— Да ладно.
Лори снова посмотрела скептически, но сомнения во взгляде поубавилось. Там, в глубине, снова выглянул из норки любопытный суслик, падкий на честные комплименты.
— Я училась у тебя. Ты видела, чтобы я за последние года три чему-то училась у кого-либо, кроме, может, Макса?
— Эммм.
— И я хочу еще у тебя учиться. Хотя обещала, что не буду.
— Твой приревновал?
— Еще как.
— Пусть поревнует, — злорадно улыбнулась Лори, теперь почти счастливой, самодовольной улыбкой.
Послушай, — снова начала Ирина. — Ты удивительная, правда. Перестань себя недооценивать. Дима пока слишком тебя любит, чтобы заметить это, но не допусти, чтобы он увидел, как ты не уверена.
— А то что?
— А то все, — передразнила Ирина, резким движением хватая свой телефон. — Погоди.
Она быстро скользнула взглядом по строкам, широко раскрыла глаза и выругалась.
— Что?
— Лори, прости. Мне надо идти. Этот придурок приехал. Я пойду, ладно?
Под насмешливым взглядом Лори Ира изо всех сил старалась не суетиться, но переодеться — все же переоделась. Простое платье из немнущегося шелка — палочка-выручалочка на такие вот экстренные случаи. Отлично смотрится с любимыми сапогами-чулками и пальто. Быстро причесалась. И косметику подправила. Все вместе — минут за восемь.
— Выдохни, — потребовала Лори, провожая ее в прихожей. — А теперь вдохни. И еще раз… медленно… выдохни… вот так.
— Теперь можно идти? — спросила Ира, посмотрев так кротко, как только могла.
— Хорошая ученица, — одобрила Лори, покровительственно кивнув. — Иди. И не мешай ему ревновать ко мне. Потом расскажешь.
— Вот ключ, — спохватилась Ира, уже выйдя на лестницу. — Я заеду к тебе за ним… потом.
— Иди уже, — усмехнулась Лори, взяла ключ и зевнула. — Может, я переночую у тебя.
* * *
Ирина
Тимофей ждал в машине, барабаня пальцами по рулю. Ирина слабо улыбнулась самой себе, пока он еще не видел: все же не ошиблась. Он был из тех, кто барабанит по рулю. И это, удивительное дело, совсем не раздражало.
— Где же твой водитель? — спросила она, садясь рядом — в последний момент он заметил ее, перегнулся через сиденье, открыл дверцу.
— У него выходной.
Тимофей сделал очень длинную паузу, глядя на нее почти без выражения — но все же Ира уже наблюдала за его лицом достаточно, чтобы понять: это был мягкий вариант взгляда.
Она почти поддалась — открыла рот, чтобы самой начать разговор, но тут же закрыла его и вздернула подбородок. Он должен был сказать хоть что-то, похожее на извинения.
— Мне жаль, что так получилось, — кивнул Тимофей сразу же, словно отвечая на ее мысли. — Я не хотел с тобой встречаться вчера, потому что слишком устал. Устал и сорвался утром. Ты ничем этого не заслужила.
— Я знаю, — процедила Ирина, еще выше вздергивая подбородок. Она посмотрела воинственно, но Тимофей внезапно мягко улыбнулся:
— Ты пила?
— Я…
Он наклонился к ней, бесцеремонно обнюхивая, а затем провел пальцем по нижней губе:
— Давно мечтал совратить какую-нибудь пьянчужку.
— Ты…
— На тебе надеты трусики?
— Да.
— Сними.
— На улице еще светло.
— Не настолько, чтобы прохожие могли видеть твою киску сквозь юбку. Давай, саба.
— Нет. Не сейчас.
Ирина пронзила его холодным обиженным взглядом, и Тимофей выпрямился, убирая руку от ее лица:
— Все еще злишься?
— Ты почти выставил меня из своей квартиры. Это было сегодня утром.
— Я помню, — спокойно заметил он. — Но ты вышла ко мне, и я извинился. Я не извиняюсь дважды, малыш.
— Ты не извиняешься, ты оправдываешься.
Она была зла на него, но даже это не помогло стать полностью бесстрашной — особенно когда в ответ на ее реплику его ноздри слегка расширились, а глаза опасно блеснули. Повисла долгая пауза.
Тимофей смотрел на нее угрожающе, потом перевел невидящий взгляд на дорогу. В какой-то момент Ире показалось, что он сейчас пинком освободит свою машину от присутствия такой строптивой сабы, но Тимофей, после невыносимо долгих размышлений, снова перевел на нее взгляд:
— Из-ви-ни.
В его тоне и голосе читалось желание растерзать. Во взгляде — обещание поиметь самыми извращенными способами, предварительно опробовав на ней все возможные и невозможные девайсы. Перед тем, как растерзать, разумеется.
Ирина почувствовала, как по спине ползет липкая капля пота.
— Я подумаю об этом, — сказала она и отвернулась, прикусывая по очереди обе губы, а потом еще раз.
— Малыш, — позвал он после новой долгой паузы — и на этот раз его голос внезапно снова стал человеческим, спокойным и бархатным. — Чего хочешь? Говори.
— Кафе, — вдруг решила она. — Свидание. Я хочу просто поговорить с тобой. Без ролей. Я не готова сейчас играть.
— Хорошо.
— И я хочу называть тебя на ты. Хотя бы час.
— Ты уже называешь. Четыре раза.
— Хорошо. Тогда я хочу, чтобы ты перестал считать.
— Вслух или…
Ее гневный взгляд вызвал на его губах новую улыбку:
— Ты очень красивая, — весело сказал он. — Пристегнись. Я не буду считать. Ты не в игре, так что делай, что хочешь.
* * *
Французские окна, зимний сад, деревянные столы — все уютно и так просто, как может быть только в очень дорогих заведениях. Восхитительный минимализм роскоши, отличный продуманный дизайн, и ничего лишнего.
Она полюбила это место с первого взгляда — особенно за то, что там почти никого, кроме них, не было — из пятнадцати столиков были заняты всего три. Улыбчивый метрдотель в черном костюме встретил Тимофея по улице, проводил их к столу, расположенному на большом удалении от других занятых мест, отодвинул Ирине стул. Официант к тому времени уже стоял рядом. Секунд через восемь принесли воду и тарелки.
