Домашний арест - страница 103

У меня в кармане затрещал мобильный. Смс от Клэр.

— Твоя мама здесь. Пойду встречу.

Я, наконец, развернулся и сказал то, что должен был:

— Кэсси, я знаю — это все неожиданно. Ты сейчас наверно не осознаешь все трезво. Поспи, пожалуйста. И… все-таки попробуй подумать. Не хочу на тебя давить. Я приму любое твое решение.

— Куда ты? — крикнула она мне в спину.

— Встречу твою маму. Я приеду завтра утром. Нужно еще все утрясти с местными копами, чтобы они не тревожили тебя до выписки.

— Если хочешь, езжай ко мне. Я позвоню Кэти, она не будет против, — неожиданно предложила она.

— Кэти?

— Моя соседка.

— Не стоит. Я поеду к родителям. Мама убьет, если я не нарисуюсь в ближайшие сутки, — все пытаюсь шутить. Супер, Картер.

— Твои родители живут в ЛА?

— В пригороде.

— Ты не говорил.

— Ты не спрашивала. Отдыхай.

— Алан! — опять остановила она меня.

— Что?

Я повернулся и встретил ее взгляд, вцепившийся в меня мертвой хваткой. Она словно просила глазами: не уходи. Словно извинялась. Словно ждала от меня каких-то слов.

Нет, малыш. Я все сказал — ты знаешь, что я люблю тебя. Я все сделал. Ты ждешь от меня ребенка. Теперь только тебе решать, что со всем этим будет. Мне нужно знать ответы на свои вопросы. Я не собираюсь подталкивать тебя. Думай сама.

— Я подумаю, — сказала она хриплым голосом. — Мне, правда, нужно все осознать.

— Хорошо.

Я, наконец, вышел из палаты.

Сразу узнал ее маму, стоявшую у стойки регистрации. Не внешне. Скорее, каким-то шестым чувством. Перекинулся с ней дежурными фразами, проводил до палаты, не решаясь вновь взглянуть на Кэсси.

Интересно, скажет матери? Что она решит? Что она чувствует сейчас? Если я не свихнусь до завтра — это будет чудо. Еще одно.

А пока меня ждала дорога с пробками и духотой. Благо, вырубился в такси и очнулся, когда водитель затормозил у родного дома. Мама открыла мне дверь почти сразу. Словно стояла у порога и ждала меня. Не удивлюсь, если так оно и было. Лорен Картер вся в этом. Бросив сумку на пол, я заключил ее в крепкие объятья.

— Не прошло и года, соизволил-таки появиться, — проворчала она.

— Я балбес, прости, — ухмыльнулся я ей в макушку.

Лорен отстранилась, внимательно изучая меня.

— Жутко выглядишь, — вынесла мне приговор.

— Ага, мам, я тоже скучал, — сострил я.

— В душ и спать, живо! — скомандовала матушка.

Я даже не собирался спорить. Только уточнил:

— Отец уже уехал?

— Вы в полчаса разминулись.

Я вопросительно взглянул на нее.

— Да, Алан, он все рассказал. Не надо так на меня таращиться. Отдохни.

Вечером все расскажешь.

Я кивнул и поплелся наверх. Моя старая комната была прибрана и выглядела так, словно я только вчера уехал из дома. Я не жил здесь с девятнадцати лет, но мама упорно не желала превратить ее в тренажерный зал или комнату для гостей. Я усмехнулся, понимая, что она просто не желала признавать, что я взрослый. Черт, мне тридцать три, а она до сих пор может позволить себе пропесочить мой мозг, словно я борзый юнец. Остается поблагодарить бога, что Лорен такая жалостливая. Отец бы точно сразу усадил меня в кабинете и устроил допрос с пристрастием. Мама — нет. Она жалела меня. Всегда. Сначала сон, еда. Только потом — казнь.

Я смывал с себя больничный запах, отключая эмоции. Просто помыться и лечь спать.

Как ни странно, мозг послушно отключился, как только голова коснулась подушки. Но поспать мне не дали. Позвонил детектив из департамента, уверив, что нужды беспокоить Кэсси нет, так как Лем дал весьма исчерпывающие показания. Форд мертв — так что до суда дело не дойдет. Просто формальности.

Хайди, видимо, убедила колов, что стала соучастницей по глупости, а не по злобе. Я не удивился. У нее муж, дети. Она завязала с наркотой после того инцидента с отчислением. Какой ей резон желать Кэсси смерти?

Мозги снова закипели, как только я представил, что могло случиться, не поспей Лем вовремя. На часах была уже половина четвертого, и я решил спуститься вниз. Есть хотелось чертовски. Вчера я только кофе хлебал литрами и дымил, как паровоз.

Маму я нашел на кухне. Как ни странно, она всегда готовила сама, хотя отец давно настаивал на найме повара. Она и в саду все делала лично. Только уборка ее раздражала, и мама прибегала к услугам клининговой службы. Я всегда скучал по ее стряпне: в академии и потом в Чикаго. Самому почти всегда было лень, хотя я готовил весьма неплохо. Натали в принципе не признавала существования плиты и духовки. Только с Кэсси я чувствовал тот старый, почти забытый уют семейного очага. Горячий ужин, разговоры за столом, телевизор в обнимку… Как бы я хотел вернуть это все. Как бы я хотел получить еще больше.

Всю ее целиком. И навсегда.

— Ну вот, уже лучше, — улыбнулась мама, доставая из шкафа тарелки. — Садись и ешь.

Я вдруг почувствовал жуткую потребность обнять ее. Определенно, я говнюк.

Больше года не показываться дома — просто свинство.

Я пересек кухню и обнял маму.

— Я скучал, мам. Правда.

— Давай-давай. непутевый, подлизывайся, — она вроде бы пыталась злиться, но я услышал тепло и улыбку в голосе. — Ну все, все, верю… отпусти, задушишь.

Я заулыбался ей, как мальчишка, и послушно уселся за стол. Мама опустилась на стул рядом. Я уплетал за обе щеки, между своими чавками отвешивая ей комплименты. Мама посмеивалась, лишь иногда, словно между прочим, замечая:

— Волосы отросли.

— Похудел, или мне кажется?

— Мог бы и побриться.