Мег - страница 55

Тридцатилетний Теди Бадо стоял у ограждения правого борта, любуясь игрой лунного света на поверхности Филиппинского моря. Этот офицер, в жилах которого текла франко-португальская кровь, отвечал за транспортировку шести арабских чистокровных лошадей, запертых попарно в специально построенных стойлах в носовой части палубы. Две из них были племенными жеребцами, стоившими целое состояние, остальные – призерами национальных и самых престижных выставок.

Теди подошел к первому стойлу и протянул морковку трехгодовалой черной кобыле. Ему нравилось ухаживать за животными, и, по правде говоря, на борту были гораздо менее приятные обязанности.

– Ну как там моя красавица? Спорим, ты сейчас не отказалась бы побегать по судну, а? Я бы с удовольствием выпустил тебя из этой клетки, но не могу. – (Кобыла нервно мотала головой.) – Что? Разлюбила морковку?

Остальные лошади начали кружить по стойлу, периодически вставая на дыбы. И уже через несколько минут все они фыркали, взбрыкивали и бились о деревянные стенки стойла.

Офицер достал из заднего кармана рацию:

– Это Бадо. Я в носовой части главной палубы. Пожалуй, стоит прислать сюда тренера лошадей. С ними явно что-то неладно.

Самка без труда пересекла термоклин, ее обтекаемое, похожее на торпеду тело легко скользило в воде, совершая медленные змеиные движения за счет хорошо развитой мускулатуры, прикрепленной к состоящему из хрящей позвоночнику. При сокращении мышц туловища, образовывавших один большой боковой мускул, хвост в форме полумесяца начинал совершать ритмичные волнообразные колебания, толкая самку вперед. Огромный хвостовой плавник выполнял функцию своеобразного движителя, обеспечивающего плавный и ровный ход.

Самка была одной из последних представительниц своего вида и первой, рискнувшей за 80 000 лет подняться из абиссали. Из впадины, с ее теплыми водами, самку выгнал голод. Она проследовала за своей добычей практически до самой поверхности, но серая завеса дневного света обожгла ее привыкшие к темноте глаза, заставив отступить в морскую пучину. Притаившись в кромешной тьме на глубине две тысячи футов, акула получала информацию от органов чувств. Ампулы Лоренцини распознавали «Кику» по электрическим импульсам, идущим от киля. Самка проследовала за судном до Гуама, ее хорошо развитая нервная система постепенно настроилась на магнитные колебания нового местоположения.

И хотя у мегалодона ушные раковины отсутствуют, самка могла воспринимать звуковые волны, колеблющие множество мельчайших ресничек в полости внутреннего уха. Передающиеся слуховым нервом, эти сигналы не только предупреждали хищницу о флуктуациях во внешней среде, но и позволяли установить точное расположение источника помех в звуковом поле.

В отличие от глубоководной впадины, помехи здесь были везде. Самка слышала громкое соблазнительное сердцебиение стад китов и плещущихся в воде дельфинов. Незнакомые звуковые волны и электрические поля возбуждали ее органы чувств… но она оставалась в среднем слое океана, терпеливо выжидая, когда померкнет губительный солнечный свет, чтобы снова подняться на поверхность.

Богатые кислородом прибрежные воды по-прежнему возбуждали аппетит самки, и, воспользовавшись апвеллингом насыщенных питательными веществами холодных вод, она всплыла на поверхность.

Тренер лошадей, некая Дон Салон из Флориды, беспомощно следила за тем, как пегая молодая кобыла наполовину арабских кровей билась головой о деревянные ворота стойла, причем остальные лошади следовали ее примеру.

– Что, черт возьми, могло их так напугать? Впервые такое вижу.

– Они становятся все более неуправляемыми, – заметил Теди. – Может, вам стоит дать им транквилизатор, пока они себе что-нибудь не повредили? Да и вообще… эти деревянные ворота скоро не выдержат.

Выглянувшая из-за хмурых облаков луна залила бледным светом воды Тихого океана… высветив призрачно-белый спинной плавник высотой семь футов, несколькими минутами ранее показавшийся неподалеку от правого борта.

Лошади впали в неистовство, они ржали и взбрыкивали, их шкура взмокла от пота. Парочка из тех, что покрупнее, разбили голову о потолок стойла высотой пятнадцать футов.

Дон увидела больше чем достаточно.

– Я схожу за ружьем с транквилизатором, а ты оставайся с ними. – И, держась за ограждение, она побежала в кормовой отсек.

Следуя в кильватере стального судна, акула весом шестьдесят две тысячи фунтов продолжила стремительное движение в потоке выброшенных за борт сточных вод и отходов человеческой жизнедеятельности.

Обнаружив вибрации испуганных лошадей, любопытная самка сделала то, что ее далекие предки в свое время практиковали во время охоты вблизи берега: она подняла голову над поверхностью воды и подпрыгнула вверх.

Самка увидела огромный плавучий остров, который, по ее прикидкам, был ей явно не по зубам. И она, опустившись под воду, направилась в сторону прибрежных вод Сайпана.

Сайпан

Луна спряталась за пологом перистых облаков. Волны лениво набегали на пустынные пляжи Сайпана. Где-то далеко в море горбатый кит издал крик отчаяния, но звук этот утонул в грохоте винтов приближающегося воздушного судна.

Салазки легкого двухместного коммерческого вертолета «Гимбаль Кабри G2» дважды подпрыгнули на грязной взлетно-посадочной полосе и остановились. Пилот бросил взгляд на своего пассажира. Сорок пять минут полета явно не пошли тому на пользу.

– Джей Ти, ты в порядке?