Том 4. Драматические произведения - страница 80


(Ходит взад и вперед.)


Прочь, мучительные мысли!
Черной тучей вы нависли
Над расслабленной душой!
Твердый дух, не знавший страха,
Вы смутили горстью праха,
Праздных призраков игрой!
А! Когда он был убит,
Тот, кто сам убить стремился,
Разве дух мой устрашился?
Кто страшиться мне велит?
Если в равной, честной стычке
Мой кинжал врага сразит —
Жизнь за жизнь, гласит обычай,
Право строгое гласит!
Чья душа трепещет в страхе,
Если враг лежит во прахе?
Прочь сомненья! Что со мной?
Был суровей я душой!
Если прав я в деле был,
Что за страх меня смутил?
Что мне сердце жарко жжет,
Кровь зачем хладна, как лед?
И зачем в проклятый миг,
В миг свершенья, тайно мнилось,
Будто дьявол сам настиг,
Сила неба отвратилась?
Я бежал в проход глухой,
Слышу — враг идет за мной,
Слышу — дышит надо мной,
Вот сейчас возьмет рукой, —
И нежданно в этот миг
Слышу тайный сердца крик:
«Прочь кинжал! Проси прощенья!
Сладко смерти искупленье!»
Но, как пламенный язык,
Гнев разбойника возник,
Душу яростью проник!
Взору чудится жужжанье,
Духи, как луны сиянье,
Мчатся в пляске круговой,
И кинжал уж сжат рукой,
Красен пламень роковой!
Слышу крик: «Спасай себя ты!»
И взношу кинжал проклятый,
А, попал! Мгновенный взмах —
За спиною слышу: «ах!»
Голос слабый и знакомый,
Смертной скованный истомой.
Слышу этот вскрик дрожащий,
И безмерный обнял страх,
Ужас, душу леденящий,
Я безумьем поражен!
Трепет! Дрожь! Хочу бежать!
Словно Каина печать
На челе моем пылает!
Все старанья, все стремленья
Заглушить не в силах крик,
Все звенит в моих ушах
Страшный отзвук, тайных страх,
И несется, полный яда,
Смех чудовищный из ада —
И противиться нет сил:
Не врага ты истребил! —
Кто идет из-за развалин,
Кто спешит ко мне сюда?
О, безумный, путь возвратный
Не найдешь ты никогда!
Если тигр хоть раз единый
Утолил свой дикий гнев,
Ярость стала господином,
Алчет крови жадный зев.

Отступает назад. Входит Болеслав.

Болеслав


Слава богу! Счастье с нами!
Убежал от стражи я,
Но еще я сжат стенами,
И слабеет мощь моя.
Сына нашего ищу я,
Пусть со мною Яромир
Припадет к ногам отцовским,
О, тогда пощада будет,
Или — пусть покончит с сыном
И с отцом — один удар!

Яромир (выходя)


Слышу я отцовский голос!

Болеслав


Яромир? Ты здесь?

Яромир


Я здесь.

Болеслав


Будь благословен.

Яромир


Спасибо!
Не давай благословенья,
Ведь разбойник — проклят он.
Ты, отец, откуда прибыл?
Тайный ход иль верный лом
Вел тебя в объятья сына?

Болеслав


Я бежал из рук врага!
Окружон врагом у пруда,
Был я к графу приведен,
Но болезнь его смутила
Слуг его, и я бежал!

Яромир


Ты бежал! Хвалю тебя!
Сам я также спасся бегством!
Не цветет с тобой нам счастье
Средь людей, душой невинных,
Только в сумраке лесном
Мы — разбойники — живем.
И друг друга <мы> достойны,
Духом равен сын отцу!

Болеслав


Сын? Он все еще не знает!
Ты зовешь меня отцом.

Яромир


Разве нет? Ну, переменим.
Ты отца возьми назад,
И назад возьму я сына!

Болеслав


Для чего теперь молчать?
Час решенья наступает,
Пусть завеса упадет!
Друг, пора тебе узнать,
С кем ты в жизни крепко связан,
Кто сей дар тебе вручил.
Но храни мне благодарность:
Жизнью ты не мне обязан,
Но сберег я жизнь твою.

Яромир


Не тебе? Что говоришь ты?

Болеслав


Да, мой сын — не сын он мой!

Яромир


Я — не сын твой? Не отец ты
Мне, разбойник Болеслав?
Я — не сын твой, нет, старик?
Дай подумать, дай поверить,
О, как сладко верить мне!
Значит, был же, был когда-то
С теми я, кого искал,
Значит, в первый час рожденья
Бог меня не проклинал?
В святотатственную книгу
Богом я не занесен?
Мог любить я, мог стремиться,
Жизнь моя — не страшный сон?

(Сильно схватывает Болеслава.)


О, чудовище порока!
От меня ты укрывался,
Видел ты, как я терзался,
Слышал тайной муки крик —
И немел твой злой язык!
Ты кощунственно проник
В грудь невинного ребенка,
В незапятнанный мой храм,
Лик отца украл ты там,
И поставил свой — пред богом,
Над божественным порогом!
О, чудовище обмана!
В час, когда, склонив колени,
Я молился — и горел
В сердце пламенном мне образ
Неизвестный и святой,
И отцом его назвал я,
И его благословлял я, —
Ты во храм мой проникал,
Уст моих благословенье
Ты, убийца, принимал!
Повтори еще, скажи,