Рики Макарони и Старая Гвардия - страница 207

С такими мыслями он словно упирался лбом в каменную стену, и у него не хватало сил ее пробить. Однажды в разговоре он предложил питону угоститься омолаживающим зельем, которое как раз повторял. Рики был потрясен больше, чем ожидал от себя, когда питон отказался.

— Неужели все настолько плохо, что ты не хочешь жить? – спросил он.

Но змея вовсе не нуждалась в его сочувствии.

— Странные у тебя понятия о конце, – прошипела она. – Наоборот, все хорошо. Мне никогда не было так хорошо и спокойно, как с тобой. Смерть наступает тогда, когда надо закончиться.

— Когда ты в тупике и ничего больше не ждешь? – не понял Рики.

— Вовсе нет, – ответила змея. – Тупик – это когда не можешь закончиться. Ладно, налей мне немного молока. А мышей я уже не хочу совсем.

После этого Лео осторожно поинтересовался, почему во время второго завтрака Рики не проявляет интереса к еде.

— Не хочу, – проворчал Рики.

Но лучший друг так просто не отстал, поэтому Рики решился поделиться с ним своими соображениями. Зачем, в самом деле, сдавать СОВ, копошиться, если все равно конец один?

— Как было бы здорово, – заявил Рики, – если бы жизнь была вечной!

Эта идея вовсе не показалась Лео такой уж заманчивой. Разволновавшись, хотя и пытаясь держать себя в руках, он заявил, что не должно человеку идти против собственной природы. А почему, толком сказать не мог именно потому, что волнение мешало собраться с мыслями.

— Я так и знал, что с этим питоном будут проблемы, – высказал он в итоге, после чего они едва не поссорились.

Злость Рики на происходящее давала о себе знать и в других ситуациях. На предпоследнем своем уроке Трелони вывела его из себя. То, что она в очередной раз предсказала несчастный случай на экзаменах, до неприличия не взволновало привычных к ее заскокам учеников. Рики, погруженный в мрачные думы, и внимания бы не обратил, но неведомо как ее скорбный глас достиг его разума:

— Вчера я смотрела на звезды и с ужасом обнаружила, что Марс красный. Так что, мои дорогие, это верный признак того, что в ближайшее время землю посетит смерть.

Рики резко поднялся со своего места, едва не опрокинув столик. На лицах Доры, Боба и Селены читалось смятение, словно и они опасались, что он может вытворить. Трелони же как будто уменьшилась вдвое.

— Как вы можете, – обвиняющее заговорил он, с трудом сдерживаясь, чтоб не выдать экспертную оценку ее прорицательскому дару в непечатных выражениях, – обрекать на смерть вот так, пустой болтовней?

Его резкость вызвала перешептывания среди учеников, но Трелони была явно далеко от того, чтоб замечать, что с учителем так говорить, вообще‑то, не следует.

— Но непреклонность судьбы… – залепетала она.

— А если Вы точно будете знать, что жить Вам осталось не больше минуты, то что будете делать? – загрохотал Рики.

Подобная перспектива напрочь лишила прорицательницу дара речи. Она, заламывая руки, застыла, как столб.

Но одноклассники, напротив, пришли в себя.

— Ты просто ужасен, – шепнула Дора.

— Ричард, ты чего? – вскинулась Бетси.

— Успокойся, Макарони, – донеслось от стола гриффиндорцев.

Селена потянула его за рукав, побуждая усесться на место. Она выглядела обеспокоенной, благодаря чему к Рики медленно начал возвращаться трезвый рассудок.

— Считай, я тебе аплодирую, – тихо произнесла Дора, чем в очередной раз заслужила неодобрение Селены, которая осторожно провела по плечу Рики.

— Извините, – пробормотал юноша, обращаясь скорее к одноклассникам.

Но дальнейший ход урока все равно не задался. Очнувшись, Трелони дрожащим голосом дала ученикам задание – законспектировать две страницы, а сама с нетипичным для нее проворством быстренько спикировала в люк.

— Если она перестанет теперь предсказывать нам скорую смерть, это будет просто отлично, – громко сказала Дора. Она была единственной старостой среди присутствующих, и потому легко положила конец переглядываниям одноклассников, многие из которых не прочь были сделать Рики замечание. Какую бы антипатию к себе ни взрастила профессор Трелони, Рики отлично понимал, что и психопатические всплески восхищения не вызывают.

— Точно помчалась жаловаться, – проворчал Боб, склоняясь над тетрадью.

После звонка ученики поторопились покинуть класс. Рики специально задержался, чтоб не идти на обед вместе со всеми. Он сосредоточенно копался в своей сумке и не сразу заметил, что не один.

— Рики, что с тобой происходит? – спросила Селена.

Мельком встретившись с ее внимательным сочувствующим взглядом, он поспешил отвернуться. К горлу неостановимо подступал ком. Рики осознал, что все это время старался держать хуффульпуффку подальше от своих проблем, и тем самым, ведя себя странно, все равно вынуждал ее волноваться за себя. Селена всегда находилась рядом, они могли поговорить и в компании, и без свидетелей. Рики знал, что она, как многие потомственные ведьмы, беспокоится о своих родственниках и доме, и теперь понимание, что он вовсе не делал для нее лучше, держась подальше, усугубляло его огорчение. И уж разрыдаться при ней, как при миссис Дуглас, он ни за что не хотел.

— Я очень хочу поддержать тебя, но даже не знаю, что с тобой происходит, хотя догадываюсь, – сказала она, так и не дождавшись, что он заговорит. – Последнее время тебя что‑то гложет.

— Да, – не стал отрицать Рики. Казалось, чем быстрее он это скажет, тем лучше. – Мой питон умирает.

Селена ничего не говорила ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы он успокоился. Они сидели напротив друг друга в пустой чайной комнате, и ему казалось, что прошло очень много времени. Во всяком случае, он успел о многом подумать, хотя почти не помнил своих мыслей.