Рики Макарони и Старая Гвардия - страница 73

Одноклассники немедленно смутились, почувствовав себя толстокожими и бестактными. И Рики вместе со всеми поспешил поздравить Генри с назначением, о котором тот грезил, возможно, задолго до того, как его нога ступила на землю «Хогвартса». Рики соглашался, что невозможно было назначить лучшего капитана для сборной «Слизерина», чем Генри с его наследственностью и фанатизмом. И лучшего старосты, чем Лео, он же лучший ученик и светлая голова. И вообще профессор Снейп прекрасно разбирался в том, кто на что годен, так что им всем повезло невероятно еще и с завучем.

Рики потянулся за новым куском копченой рыбы и с силой вонзил в него зубы.

То, что Рики с первых дней оказался загружен школьными делами, ненадолго отвлекло его от переживаний собственной персоны. Он почти не обращал внимания на то, что друзья теперь, проходя по коридору, частенько останавливаются, чтобы сделать кому‑нибудь замечание. Учителя тоже ничего особенного не делали, так что Рики не замечал повышенного к себе внимания, как бывало в предыдущие годы, когда что‑то происходило, и он становился подозреваемым номер один. Мелани Хатингтон, возможно, уже появлялась в штабе, но до сих пор с ней не пересекся.

Рассказ Лео и статья в «Пророке» взволновали его не сразу, потому что не могли послужить достаточным поводом для того, чтобы пропускать уроки. Рики мог позволить себе беспокоиться об этом в редкие минуты досуга, но каждый новый голос учителя, напоминающего о СОВах, заставлял его перестроиться на другую волну. Он сразу вспоминал миссис Дуглас и ругал себя за то, что оказался слишком тщеславным, чтобы последовать ее совету и не волноваться.

Но все же этому сонному напряжению пришел конец. Однажды Рики пришел на обед как ни в чем не бывало, наполнил свою тарелку и начал есть. В какой‑то момент ему показалось, что за столом на него поглядывают с удивлением. Но Рики не придавал этому значения до тех пор, пока не ощутил холод в левом плече, как от ветра. Прежде чем в памяти что‑то зашевелилось, до него дошел мягкий шелестящий голос:

— С твоей стороны, юноша, не слишком хорошо забывать о друзьях.

Оборачиваясь, Рики заметил на своем плече прозрачную руку. Ему приветливо, но с укором улыбался Жирный Монах, привидение «Хуффульпуффа».

— Сэр, — кивнул он в знак приветствия, успевая отметить, что менее устойчивый ученик наверняка бы подавился.

— Кое‑кто хотел бы встретиться с тобой, — сказал Монах.

Рики заметил, что слизеринские, да и другие девочки переглядываются и хихикают. Очевидно, они предположили, что Монах является посредником в его так называемых «сердечных делах». Но, на самом деле, это так и было – если понимать, что против пославшей хуффульпуффского призрака особы сердечные капли не помогают.

Жирному Монаху не было необходимости называть ее. В первый момент, поняв, о ком речь, Рики поразился самому себе. Как он мог так долго не вспоминать о Плаксе Миртл?! Сия безвременно скончавшаяся барышня когда‑то училась в «Хогвартсе». Теперь ее привидение обитало в женском туалете, и отучило за долгие годы обращаться туда по прямой надобности. Благодаря этому Клуб мог собираться у нее – после того, как другие привидения убедили ее помогать ребятам.

Собственно, Плакса Миртл неоднократно указывала членам Клуба, чем им следует заниматься, иногда заставляя менять планы. Она была мастерицей художественного плача и щедро демонстрировала свое искусство по любому поводу. Кроме того, случалось, она без приглашения являлась в общежития.

Были у нее и положительные стороны, которые она редко являла миру, оберегая в сейфе своей души подобно бриллиантам. На Миртл можно было положиться; она держала язык за зубами, то есть, Рики ни разу не получал доказательств обратного.

— Конечно, сэр, я ее навещу, — Рики понизил голос и пожалел об этом, потому что любопытные вокруг, включая Френка Эйвери, немедленно навострили уши.

— Я передам, мой мальчик, — заверил Жирный Монах и отправился к столу «Хуффульпуффа».

Лео наверняка понял, о ком речь, поэтому, когда Рики остановился за дверями Большого зала, чтобы дожидаться других представителей Клуба, не задал никаких вопросов.

Эдгар немедленно согласился, что навестить Плаксу Миртл действительно надо. Дик флегматично пожал плечами. Но Артур, едва услышав об этом, скривился так, что во рту сразу стало кисло.

— Неужели это обязательно?

— Но мы всегда приходили к ней, — растерялся Рики.

Даже Ральф с удивлением покосился на друга.

— Откуда такой эгоизм? – возмутился Эди.

— Только не надо упрекать меня в нечуткости! Это может сделать и сама Миртл, намного лучше вас! – проворчал гриффиндорец.

Рики сдерживал раздражение. В глубине души он был согласен с Артуром, но все же, пообещав Монаху, сам уже не мог отступить и чувствовал, будто его пытаются оставить одного в поле воином.

— Послушай, ты хочешь, чтобы она прилетела к тебе в спальню? – поинтересовался Дик.

— Нет, конечно, — казалось, произнося это, гриффиндорец кое‑что понял. Во всяком случае, его облик больше не выражал столь воинственного сопротивления.

— Так ты пойдешь? – нетерпеливо спросил Рики.

Артур пожал плечами.

— Если вы решили, то я тоже, — ответил он.

Друзья договорились навестить неработающий туалет в выходные и разошлись по своим делам, благо дел хватало.

Даже Хагрид заговорил о СОВах, пообещав, что ученикам обязательно придется выучить «всю скукотищу», но в целях поднятия боевого духа начать им предстояло «с чего поинтересней».

Рики приходилось любоваться гиппогрифами в «МентеСана», но там они содержались за прочной оградой. Только сам Доматор заходил в этот вольер, и только тогда, когда поблизости не оказывалось взвизгивающих от ужаса девиц. С шикарным оперением, мощные и своенравные, насколько откуда‑то помнил Рики, эти существа могли оказаться очень опасными. «Как все, что любит Хагрид», — философски смирился он.