Рики Макарони и Старая Гвардия - страница 87

Он подозревал, что повальная увлеченность противоположным полом возникла у пятикурсников в противовес учебной загруженности. Но, когда он заговорил об этом с Эди, тот признался, что пока еще не говорил ни о чем конкретном с Бетси Спок, к которой, Рики знал, хуффульпуффец неровно дышал уже больше года.

— Эдгар, я не понимаю твоей тактики. Тебе нравится Бетси, — сказал он.

— По–моему, это всем очевидно, — не очень охотно подтвердил Эди.

— Но ты не говорил с ней об этом, — продолжал Рики.

— Пока нет, — признался хуффульпуффец.

— А почему? Я понимаю, что лезу не в свое дело, но все‑таки, — настаивал Рики.

— Сейчас неподходящий момент. Ну, ты сам понимаешь, — Эдгар неопределенно махнул рукой.

— При чем туту момент? Наши друзья с тобой вместе могут ругаться так очень долго, но это не накладывает мораторий на твои личные дела. Просто ты не решаешься.

— Я ко всему отношусь ответственно, — пробубнил Эдгар, несомненно смущенный словом «мораторий».

— Точно, — согласился Рики. – Еще ни разу не поцеловал девушку в щечку, а уже решаешь, жениться или застрелиться.

Эдгар улыбнулся.

— Только не надо меня подгонять.

— Это личное дело, — согласился Рики. – Меня больше волнует трепетное увлечение дисциплиной. Это ненормально.

— Такова наша обязанность, — сухо ответил Эди. Рики, однако, почудились в его голосе виноватые нотки.

— Лучше бы уж никто из нас не стал старостой! – Рики бросил расстроенный взгляд на внимательно слушающего Эдгара и продолжил, удостоверившись, что тот не собирается протестовать. — Вы ругаетесь каждый день, а в промежутках между ссорами дуетесь. Даже когда мы только основали Клуб, было попроще.

— Ну, с тех пор мы повзрослели, — напомнил Эди, словно указывая на очевидный факт.

— Непохоже, — отрезал Рики.

— Я согласен с тобой, новые обязанности, они…

— Разрушают нашу дружбу! – не удержался Рики. Долгое время он, понимая, что друзьям тоже тяжело, не подавал виду, как ему было горько. Собственные слова словно сняли крышку с кипящего котла его эмоций, так что Рики даже сам забеспокоился, стоило ли начинать.

— Нет, надеюсь, — вздохнул Эди.

— Я тоже хочу верить, что ты прав, — закруглился Рики.

В общем, сочувствовал ему только Эдгар, а временами сам ввязывался в ссоры. Более того, он делал это не только тогда, когда вовлекались хуффульпуффцы. Пару раз он пробовал образумить других, но в итоге из наблюдателя превращался в участника и сам начинал всерьез злиться.

Девушки старосты в этих вопросах, по наблюдению Рики, сохраняли редкий нейтралитет. Их отношения оставались такими же, как в прошлом году, не портились, но и не улучшались. Однажды Мелани в коридоре до хрипоты поругалась с Артуром; но стоило Марго Фэрли оказаться там, конфликт разрешился мгновенно. Она увела провинившихся к профессору МакГонагол, а те и не заметили.

Из всего происходящего Рики понял истинность одного из многих афоризмов, которые слышал от отца: «Хочешь переделать мир – начинай с себя». Он понимал, но никак не мог втолковать друзьям, что нарушения правил были и будут всегда, поэтому не стоит так бурно реагировать на них и добавлять масла в огонь, вместо того, чтоб самим вести себя прилично. . Он удивлялся, почему на них не действует их же собственный пример преодоления трудностей в учебе.

На самом деле, дисциплинировать себя оказалось гораздо проще, чем это виделось поначалу. В выходные Рики думал не о том, как бы отдохнуть, а о следующем понедельнике, и учебной неделе в целом. Возможно, он и решил бы, что это слишком, но вокруг были точно такие же.

— Как ты собираешься делать задание Трелони? Все сочинишь? – спросил он Дору.

— И не просто так, — усмехнулась слизеринка. – Вот, — она потрясла сонником. — Я думаю, что надо идти от противного.

— То есть, ты сначала выберешь символы, а потом составишь из них сон? Круто, — оценил Боб.

Он подсел к ней, и остаток вечера они о чем‑то шушукались. Дора глядела победоносно и торжествующе.

Но Рики не стал пользоваться вспомогательными средствами. Он слишком устал от того, чтобы выписывать откуда‑то, когда в собственной голове роились разнообразные мысли. И, по сравнению с точными заданиями сочинение по прорицаниям предоставляло разнообразие.

Еще Рики никогда не упускал возможности выйти с Селеной на мостик и повидаться с русалочкой. Даже если она не приплывала, все равно это была передышка. Им с Селеной и без языка жестов находилось, о чем поговорить, и однажды Лео спросил его, не трансформируется ли их дружба во что‑то другое.

Вопрос застал Рики врасплох, хотя он соглашался, что уже должен был сам об этом подумать.

— Не знаю, — ответил он. – Мои планы сейчас так неопределенны. Не поверишь, но, кажется, вы зависит от этих дурацких СОВ! – неожиданно для самого себя признался он.

— При чем здесь СОВы? – Лео не углядел в этом никакой логики.

— Может быть, пока их не будет, я не поверю окончательно, что мне предстоит жизнь колдуна. Селена об этом даже не думает – они из старинного колдовского рода…

Рики понимал, что несет чушь, и в подтверждение этого Лео покачал головой.

— Мне казалось, ты сомневался на первом курсе. Или в мире магглов есть что‑то такое, с чем не хочется расставаться?

— Я и так не расстанусь со многим, хотя вряд ли откажусь от магии. Не обращай внимания, — попросил Рики. — У меня всегда так. Когда я здесь, мне не хватает маггловских порядков, я ворчу. А дома – тянусь иногда к колдовству. Раньше я стремился приспособиться к магии, и добился этого, но все равно не знаю, какому из двух миров я принадлежу в большей степени.