Рыцарь без меча - страница 126
— Эдвин, может, Аксиант ещё успеет!
— Я буду надеяться на это, пока отец жив.
Эдвин вернулся в гостиную, Диаманта — за ним. Долгая ночь прошла в мучительном ожидании, но Аксиант так и не приехал.
Чернильная темнота за окном начала сереть. Диаманта вдруг осознала, что до казни осталось совсем немного, и её охватил ужас. Она обняла себя за плечи. Мариен посмотрел на часы.
— Уже семь. Осталось три часа…
Из своей комнаты вышла Амма.
— Как вы, мама?
— Эдвин… Если я умру сегодня вместе с ним… — начала она и не договорила — её душили рыдания.
— Мама! Мама! — Эдвин вскочил и прижал её к себе.
— Нет, я знаю… Мне не выдержать… Неважно, что я не увижу казни — я и здесь почувствую. Я не вынесу этого, я умру…
— Мама!
— И даже не увидеть его в последний раз! Я всю жизнь рядом с ним, я в Сером Городе была рядом с ним — а в последнюю минуту он будет один!.. Один… — она разрыдалась.
Вдруг дверь в гостиную распахнулась, и вошёл Дамир, а следом — Аксиант.
— Отец!! — воскликнул Эдвин и стиснул его в объятиях, не замечая, что плачет.
Когда все немного пришли в себя, Аксиант сказал:
— Простите, что так поздно! Задержался в Эстуаре — думал застать Аиту во дворце, а она уехала в провинцию и ключ забрала с собой. Амма, быстро собирайтесь, у нас каждая минута на счету!
Амма и Эдвин побежали в комнату за вещами.
— Это мой брат Мариен, — сказала Диаманта. Дамир пожал ему руку.
Диаманта посмотрела на Дамира, и её сердце сжалось. Бледный, измученный, на руках, ногах и шее — кровавые ссадины от кандалов и ошейника, в глазах — растерянность и горечь.
Эдвин и Амма принесли вещи. Аксиант вставил ключ в замочную скважину и распахнул дверь. За ней показался коридор, в котором клубился туман.
— Пора.
Амма и Дамир обняли Эдвина и Диаманту.
— Будьте счастливы! Мы расстаёмся, но ведь ненадолго, — сказала Амма. — Вы же приедете к нам?
— Обязательно приедем!
— А может, переберётесь в Лианур навсегда?
— Да, подумайте, — кивнул Аксиант. — Аита примет вас с радостью.
Дамир ещё раз крепко обнял сына и Диаманту, пропустил в коридор жену и вошёл сам. Аксиант посмотрел на Эдвина.
— Держись. Удачи вам!
Дверь закрылась.
Диаманта опустилась на диван. Эдвин прошёл по тихой гостиной, заглянул в комнату Аммы.
— Ну вот, мама забыла свою шкатулку.
— Сейчас это уже не имеет значения, — отозвалась Диаманта и посмотрела в окно. Над крышами цвета ржавчины медленно светлело серое небо.
* * *
К Рэграсу влетел Гидеон.
— Я только что узнал об этом побеге, дядя! Ваше величество, это… это просто… — от возмущения он даже не находил слов.
— И что, Гидеон?
— Надо найти и покарать зачинщиков! Как хорошо, что у вас есть шёлк! Но как этому негодяю удалось сбежать из-под двойной охраны?! Он же был закован в кандалы!!
— Твой отец помог Дамиру бежать.
— Что?!!
— Да, Аксиант взял у Аиты ключ, вошёл прямо в камеру и освободил Дамира от цепей. Теперь они уже в Эстуаре.
Гидеон потерянно опустил голову.
— Какой стыд… как мне стыдно за отца… неужели он помог этому убийце… Ваше величество… и… как вы теперь поступите?
— А я бы на твоём месте не стыдился, а гордился.
— Что?! Дядя!
— Это был остроумный побег. Неожиданно, в последний момент. Прямо как в книгах.
— Вы шутите, дядя?!
— Нет.
— А Эдвин… Значит, он теперь будет думать, что ему всё позволено?! Да он же опасен! Каковы родители, таковы и дети!
Рэграс усмехнулся.
— Глядя на тебя, этого не скажешь.
Гидеон обиженно выпрямился.
— Вы считаете, что я не похож на отца?
— Ты же только что говорил, что тебе стыдно за своего отца.
— Нет, дядя! Нет. Я имел в виду только, что в данном случае отец ошибся. И Дамир, и Эдвин — вся эта семья против вас и вашей власти! Я не могу понять, почему вы так хорошо к ним относитесь?!
— А с чего ты взял, что я хорошо к ним отношусь?
— Ну как же, дядя? Смягчить этому негодяю приговор… Простить такой побег…
— По закону пособников побега вешают. Но в качестве милости можно выбрать не такую позорную казнь и отрубить твоему отцу голову. Такой вариант тебя устроит?
— Что вы, дядя!
— Вот и я счёл это чересчур суровой, хотя и справедливой мерой.
Услышав это, Гидеон успокоился — вместе с иронией в голосе дяди звучала спокойная, властная уверенность.
— Я и не думал прощать этот побег, Гидеон. То, что ты принял за милость, всего лишь холодный расчёт. Дамир сам по себе мне неинтересен: в Тарине он никогда не жил, его здесь никто не знает. Ни о его преступлении, ни о его побеге в городе ничего не известно. Так что портить из-за него отношения с твоим отцом и с Аитой по меньшей мере глупо.
— Но ведь… Ваше величество, главный организатор этого побега — не мой отец, а Эдвин! Эдвин всё это придумал! И остался здесь, в Мире Дня! Накажите хотя бы его!
— Нет. Пока нет.
— Но почему?
— Любовь Эдвина к отцу и попытка любой ценой спасти его мне понятна. Ты ведь тоже не хочешь видеть своего отца на эшафоте, пусть он и виноват… Наказывать Эдвина за такую вину — может, и справедливо, но мелко. Вот если он пойдёт по стопам Адриана, я накажу его. И накажу жестоко.
