Жернова. 1918-1953. Вторжение - страница 137

— Откуда вы знаете? — вскинулся Дрёмучев.

— Читал…

— Мало ли что вы читали. Пропаганда! Обычная советская пропаганда! — уже более решительно заявил Дрёмучев. И добавил с усмешкой: — Вам ли не знать!

— Леонтий! — укоризненно окликнула его женщина и, открыв лицо, взяла ложку и попробовала варево: — Готово. Пора есть. У меня все внутренности свело от голода.

Только теперь Алексей Петрович смог рассмотреть своих случайных товарищей.

Женщине было, пожалуй, лет тридцать пять — сорок. Лицо тонкое, с выразительными серыми глазами, высоким лбом, который, впрочем, не очень ее красил. Выглядела она усталой, осунувшейся, но сквозь усталость и легшие на ее плечи невзгоды проглядывала интеллигентность и то, что называют породой, то есть былая изнеженность и чувство избранности.

Дрёмучев смотрелся на пятьдесят. Или около того. Лицо жесткое, властное, давно не бритое, с маленькими серыми глазами. Тоже изможден: видать, досталось. На нем черная шинель с петлицами железнодорожных войск, черная же гимнастерка и бриджи, на ногах сапоги. Шпалы или что-то там еще сорваны, но по их следам Алексей Петрович определил, что он в чинах не менее полковника.

Куроедова ела кулеш из крышки, Задонов и Дрёмучев — из котелка. При этом и для Алексея Петровича нашлась ложка в походном вещмешке этой странной пары.

— Надо бы больше, да — увы, — произнес Дрёмучев, облизывая ложку.

— Ничего, — успокоил его Задонов. — Завтра утром я угощу вас лягушачьими лапками — пальчики оближете.

— Что ж, дожить бы до утра, — вроде бы согласился с предстоящим завтраком Дрёмучев.

Куроедова ушла к ручью мыть посуду, мужчины, напившись из фляги воды, закурили задоновских папирос.

— Так вы говорите, Гитлер обещал уничтожить славян? — напомнил прерванный разговор Дрёмучев. — По-моему, он имел в виду только жидов.

— И жидов тоже. Есть у него такая книга: «Майн кампф» называется. Что-то вроде фашистского Евангелия. Германия — до Урала. Остатки славян загнать за Урал, а там пусть с ними разбираются японцы. Правда, в «Майн кампф» об этом не сказано, но, если иметь в виду, что именно япошкам предназначается Сибирь, так и следует понимать.

— Все это тоже из области пропаганды, дорогой Алексей Петрович. У них своя пропаганда, у нас своя. И обе врут в самом главном: наша, что строит общество всеобщего благоденствия, немецкая, что строит свое, но на костях порабощенных народов. Но это, если признать Гитлера и его окружение за полных идиотов, которые не понимают, на что замахнулись. А я до войны часто бывал в Германии, закупал там оборудование по линии Наркомжелдора, и смею вас заверить, что сами немцы так не думают. Во всяком случае, большинство из них. И многие с уважением относятся к России. И к нам, русским. Зато у нас… Ваш брат, насколько мне известно, погиб в сталинских застенках… Это Лев-то Петрович, который ничего, кроме паровых котлов, не знал и ничем не интересовался. Может быть, как раз за это? А?

— Вы правы, — с трудом выдавил из себя Алексей Петрович, которого разговор начинал все более тяготить. — Никакого интереса к политике я за ним не замечал. И никто нам не объяснил, за что его арестовали…

— И даже вам, хотя, насколько мне известно, вы входили в советскую элиту…

— Ерунда! — перебил Дрёмучева Алексей Петрович. — Ни в какую элиту я не входил. И мои статьи правили так, что иные я и сам с трудом узнавал. Я, быть может, не из последних писателей и журналистов, но элита… это на несколько этажей выше.

— Допустим, допустим, но вы же не можете не согласиться, что большевики обманули народ, обокрали его и превратили в бессловесную скотину. И главную скрипку во всем этом играли и продолжают играть жиды, жены жидов, их родственники, ставленники, прихлебатели и прочая ожидовленная сволочь, которая составляет жидовский же Интернационал, — с напором говорил Дрёмучев, подавшись всем телом к Алексею Петровичу. — Вы же не станете отрицать, что Сталин есть ставленник жидов, то есть Зиновьева и Каменева, которых он потом поставил к стенке, что он проводит их линию на дальнейшее закабаление русского народа, что даже если Гитлер что-то там написал в своей книге, ему до Сталина далеко, он рано или поздно вынужден будет считаться с русским народом, а что жиды будут уничтожены, так они свой жребий выбрали себе сами: не надо совать свой семитский нос в дела чужих народов, не надо было врать и обманывать. На то, что Гитлер где-то что-то написал, мне, русскому человеку, начхать и растереть, но я знаю, о чем уже более двух тысяч лет мечтают все жиды — все! от мала до велика! — о том, чтобы им, избранным богом, встать во главе мира и все народы превратить в своих холопов. Именно это и записано в их Талмуде. Да и в Библии тоже. Так из чего нам, русским, выбирать, скажите мне на милость? Из каких двух зол? Я — за то, чтобы Гитлер уничтожил в России власть жидов, власть Сталина, а уж потом мы как-нибудь сами разберемся и с немцами, и с Гитлером.

— То есть, вы хотите сказать, что надо открыть немцам дорогу на Москву? — спросил Алексей Петрович с удивлением.

— И не только на Москву. Куда угодно. Пусть идут. Да они и так уже сами ее открыли, а наше сопротивление лишь озлобляет их и приводит к лишним жертвам…

— Должен вас разочаровать, но у меня совсем другое мнение насчет немцев. Не говоря уже о Гитлере, — заговорил Алексей Петрович. — Что Гитлер собирается уничтожить русскую государственность, довести русский народ до скотского состояния, в этом нет никакой пропаганды. Пропаганда заключается в том, что он идет освобождать нас от большевиков и жидов. На самом деле он идет в Россию, чтобы освобождать нас от нас самих. И ваши немцы, которые, как вы считаете, относятся к России вполне лояльно, или врут, или не представляют собой никакой силы, не способны оказывать на Гитлера никакого влияния…