Цена крови - страница 112

Это уже не имело значения. Скоро вокруг нее вновь появятся люди из ее проверенного окружения, которым она доверяет, включая и отца Мартина. С их помощью она уж постарается, чтобы определенным магнатам короля стало известно о его угрозах.

Этельред никогда не увидит ее безропотной жертвой, и она сделает все возможное и от нее зависящее, чтобы он не использовал детей в качестве оружия против нее.

1010 год от Р. Х

В этот год, сразу после Пасхи, в Восточную Англию пришла вражеская армия… туда, где, как они поняли, была армия Ульфкителя. Вскоре люди из Восточной Англии начали спасаться бегством. Были убиты Осви и его сын, и Вульфрик, сын Леофвина, и Эдви, брат Эфи, и много других хороших танов, и множество простых людей. Первым побежал Туркитель Кобылья Голова, и остались датчане хозяевами на поле битвы. Там они получили себе коней и стали конными; а после того как овладели они Восточной Англией, они грабили и жгли три месяца; также сожжены были Тетфорд и Кембридж, Оксфордшир, Букингемшир и дальше вдоль реки Уз, пока не дошли они до Бедфорда, и еще дальше до Темсфорда, и все сжигали на своем пути.

И тогда собрал король всех своих советников, чтобы решить, как они могут защитить страну. Но что бы ему ни советовали, ни один план не выдержал и месяца; и в итоге не оказалось человека, который мог бы собрать армию, но каждый спасался бегством как мог; и ни одно графство не вступилось за другое…

После того как армия датчан дошла туда, куда хотела, вернулись они к середине зимы к своим кораблям.

Англосаксонские хроники

Глава 27

Декабрь 1010 года

Глостершир

Эмме говорили, что с Сайресдюн открывается великолепный вид, и, стоя на вершине этого холма и глядя вдаль, она не могла с этим не согласиться. Впрочем, открывавшаяся ее взору картина была обманчива, поскольку почти заставляла ее поверить в то, что в Англии все мирно и спокойно.

Она немного отошла от своих спутников и теперь медленно обернулась, оглядывая поля и леса Мерсии, а также высокие холмы вдалеке, обозначавшие северный край графства Уэссекс, – все это было покрыто блестящим покрывалом рано выпавшего снега. Сейчас казалось, что Господь коснулся своим пальцем всего того, что было сожжено и разрушено войной, и оно снова стало прежним.

Но она знала, что это не так. Весной, а может, и раньше, снег уйдет, и тогда откроются лежащие внизу руины – разоренные деревни и сломанные жизни.

И подорванное доверие. Народ Англии полагался в своей вере на короля, а он ее не оправдал. Нельзя сказать, что он не пытался этого сделать, но от этого его полный провал не переставал быть провалом.

Она глубоко вдохнула чистый морозный воздух. Ярко-синее небо над ее головой было умыто солнечными лучами. Она пыталась найти обнадеживающие знаки во всей этой ослепительной красоте, но не смогла. Сознание того, сколько было потеряно за последние несколько месяцев, действовало слишком угнетающе.

– Я боюсь, – сказала она, признаваясь в этом самой себе, а также Уаймарк и отцу Мартину, которые пришли сюда вместе с ней.

Сейчас они уже присоединились к ней на самой вершине холма. Отец Мартин, скрестив перед собой руки и положив на них подбородок, заговорил.

– Всему свое время, миледи, – сказал он. – Сейчас, похоже, наступило время страха и слез.

– Вам и раньше бывало страшно, Эмма, мы все боялись. – Уаймарк коснулась ее руки успокаивающим жестом. – И все же мы живы и здоровы. Пока что, по крайней мере.

Эмма благодарно улыбнулась ей: подруге в любой ситуации удавалось найти крупицу золота, даже в мире, охваченном мраком и унынием.

– Я боюсь не за себя, – сказала она, – а за своих детей и твоего сына. Я боюсь за детей короля и за англичан, которых ждет суровая безрадостная зима. Я не вижу счастливого разрешения тем бедам, с которыми столкнулись люди, – с которыми столкнулись мы все. И, сколько ни вглядываюсь, не могу найти в своем сердце даже проблеска надежды.

– Тогда и не ищите их! – с жаром сказал отец Мартин. – Обратитесь к Богу. И попросите у него не надежды, а мужества и смиренного принятия ситуации.

«Вероятно, его слова были мудрыми», – подумала Эмма, и все же она не могла заставить себя полностью поверить ему. Он предлагал ей склониться перед волей Божьей, однако она была не в силах принять то, что разорение Англии происходит по воле Всевышнего. За этим стояла воля людей, и насаждалась она со всей немыслимой жестокостью, с какой один человек может относиться к другому. Иногда гнев захватывал ее настолько, что ее молитвы из просьб о милости превращались в вопли ярости.

Но отцу Мартину и Уаймарк она сказать об этом не могла. Каждый из них должен был найти свое утешение. Это правда, что существует множество вещей, за которые она благодарна Господу. Ее домочадцы были с ней уже несколько месяцев – Годива с няней, Уаймарк, отец Мартин и многие из тех, кто вместе с ней уходил из дворца в Хедингтоне и кто потом пожелал остаться с нею.

Они отправились с ней на зимний совет короля в этот дальний уголок на самом западе Англии, место, еще не тронутое врагом и тем опустошением, которое он нес за собой. Дочери короля со своими мужьями уже прибыли сюда. С Эльфой приехала ее маленькая дочь, которой сейчас было две зимы от роду. Хильда также проделала дальнее путешествие вместе с ними из Нортумбрии в сопровождении молодого вассала Ухтреда по имени Годрик, который искал ее руки и получил согласие. Их свадьба должна была привнести некоторую радость в рождественский сбор двора.

Три этелинга, однако, до сих пор не откликнулись на призыв короля, и это приводило ее в дурное расположение духа. Даже сейчас она вглядывалась в даль – сначала на север, затем на юг, – воображая, что может увидеть какие-то признаки их приближения. Глупо, конечно. Она находилась слишком далеко, чтобы разглядеть дорогу, по которой Эдвард будет ехать из Шропшира, или тот путь, по которому Этельстан и Эдмунд будут добираться до Лондона.