Цена крови - страница 113
Отсутствие Этельстана в особенности наполняло ее душу мрачными предчувствиями. Он до сих пор не помирился со своим отцом и даже не разговаривал с Этельредом целый год. Впрочем, он сдержал слово, которое дал ей в Лондоне перед битвой при Рингмире: не погиб в бою, чтобы ублажить короля. Хотя он был ранен и рана его заживала долго и тяжело, но это нисколько не уняло гнев короля по поводу неповиновения сына. Король ежедневно требовал от Этельстана известий и сердился, когда не мог ничего узнать о нем. Они знали только, что он покинул Лондон и уже должен был приехать обратно, – вот только до сих пор не приехал.
Она выдумывала тысячи причин, которые могли задержать его, но, вероятнее всего, как ей казалось, именно неприязнь к отцу подталкивала его не выполнять приказы короля. Она молила Бога, чтобы она ошиблась. Молилась, чтобы он приехал, и как можно скорее. Его отцу был необходим совет каждого разумного человека, оставшегося в королевстве, если он на самом деле хотел найти выход из раздоров, засосавших их прошлым летом, – раздоров, которые весной начнутся вновь, если ничего не предпринять.
А если Этельстан не будет выполнять приказы, его отец станет рассматривать это как враждебные действия.
В итоге послали даже за Эдвардом, хотя король, который хотел держать сына вдали от нее, поначалу и противился этому. В этом сражении она одержала победу – с холодной рассудительностью представила все свои аргументы, один за другим, предварительно заручившись поддержкой всех высших священников, входивших в королевский совет. Сначала Идрик спорил с ней, но, когда понял, что на ее стороне более могущественная группировка, он переменил свое мнение. Очевидно, что Идрик предпочитал скорее переметнуться в противоположный лагерь, чем проиграть, независимо от того, о каком конфликте шла речь.
А конфликт в королевских покоях сейчас разгорелся нешуточный! Они с Этельредом выстраивали аргументы друг против друга, словно шеренги солдат, и порой она жалела, что много лет назад, перед тем как ее брат послал ее через пролив в качестве оружия против этого короля, он не подумал научить ее искусству ведения войны.
Когда они вернулись к королевскому дворцу, проехав мимо поставленных рядами палаток для небольшой армии вассалов, сопровождавших членов витена, она заметила, что над входными воротами появился новый штандарт.
Прибыл Эдвард.
Она оглянулась на Уаймарк, которая взглянула на нее с блестящими от радости глазами и сияющей улыбкой. Среди сопровождающих Эдварда должен был приехать и Роберт. Значит, прибыли оба ее сына.
Облако страха и напряжения, окутывавшее ее долгие месяцы, вдруг рассеялось. Она сдержала свое горячее желание сразу же побежать в королевские покои искать Эдварда, поскольку тот первым делом должен был воздать все почести королю, а ей не хотелось после долгой разлуки встретиться с сыном под неодобрительным взглядом Этельреда. Она подождет Эдварда на своей половине – она знала, что тот должен сам туда прийти. И пусть Этельред даже не надеется окончательно разделить их, как бы ему того ни хотелось.
Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем ее сын наконец-то вошел в ее комнату; ей хотелось плакать из-за всех тех перемен, которые произошли с ним за последние два года. Он запомнился ей пухлым маленьким мальчиком, который любил сидеть, свернувшись клубочком, у нее на коленях, и слушать сказки, которые она ему рассказывала. Теперь ему было уже шесть зим от роду, и он стоял перед ней, высокий и стройный, но напряженный и неулыбчивый. Его тонкие волосы по-прежнему оставались белокурыми, но кудри, которые ей так нравились, были коротко подстрижены, отчего его лицо казалось еще более худым.
«Вылитая моя сестра Матильда», – вдруг с болью подумала она. Точная копия, вплоть до впалых щек и узкого рта.
Эдвард стоял, не пытаясь приблизиться к ней. Напряженно поклонившись, он просто молча изучал ее – так же, как его изучала она.
На нем была серебристо-серая туника, вышитая золотой нитью. А под ней – шафранового цвета скирт. Он выглядел в точности как наследник престола, а на лице его читалась такая тщательно контролируемая сдержанность, что она подумала: «Он уже, должно быть, прекрасно осведомлен о своем статусе первого среди этелингов».
Догадывался ли он, насколько рискованна и опасна эта привилегия? Эдмунд будет вне себя от ярости, когда увидит своего сводного брата, разодетого столь экстравагантно именно тогда, когда остальная часть королевского двора в трауре.
Она догадывалась, что это дело рук Идрика, который старался вызвать раздор между братьями. Эдит, вероятно, тоже внесла в это свою лепту, потому что в последнее время она начала проявлять к Эдварду небывалый интерес. Ее прежде непоколебимая поддержка претензий Этельстана как наследника королевского трона была отброшена в сторону в тот же миг, как она узнала о непримиримой вражде между своим братом и своим мужем. Если жажда власти однажды приведет к конфликту между Эдвардом и Этельстаном, Эдит и ее муж, безусловно, примут сторону Эдварда.
«Боже милостивый, пусть до этого никогда не дойдет», – молилась она.
Но затем она выбросила из головы мысли о других детях короля и сосредоточила все внимание на этом молчаливом мальчике, который сейчас стоял перед ней. Может быть, Эдвард стесняется? Или же ищет в памяти какие-то воспоминания о ней?
Оставив свое кресло, она присела перед ним и обняла его. Он позволил ей эти объятья, но явно не был им рад. У нее возникло ощущение, будто она обнимает каменную статую мальчика. Когда же она немного отстранилась, чтобы посмотреть на него, он встретил ее взгляд с прохладной учтивостью.
