Милкино счастье - страница 50
А далее любовники посетили два магазина с дорогим бельем. Продавщицы знаменитого салона мадам Дюмаж наперебой расхваливали и показывали Людочке новые модели шелковых и кружевных корсетов укороченной формы, множество панталончиков, пеньюаров, пошитых из немыслимых, нежнейших тканей, роскошных расцветок, ночных сорочек, чулок, подвязок и прочей дамской мишуры. У Людочки разбегались глаза. Из этих магазинов они вышли с огромным ворохом свертков, коробок и шуршащих пакетов.
Людочка смотрела на графа влюбленными глазами. Он лукаво посмеивался, видя её девичий восторг. В одну из примерочных он осмелился заглянуть сам и, воровски посматривая по сторонам, стянул с Людочки тонюсенькие батистовые панталончики с рюшами и шлепнул ее по розовеющему заду так, что она ощутила присутствие злополучной, третьей пробки. Та дрогнула в ней, произведя колебания в какой-то потаенной точке. Людочка сжала зубы и закрыла глаза. Она едва сдержалась, чтобы не упасть ему на грудь и прижаться всем телом.
– Ты уже хочешь меня, маленькая Клеопатра?
Она молчала.
– Скажи, что хочешь… Не молчи.
– Я не знаю…
– Все ты знаешь… Твои глаза и губы говорят об этом. Губы раскрываются для поцелуев, и влажнеет твоя писенька… Если бы не продавщицы, я бы раздвинул твои ноги и приласкал ее язычком, чтобы почувствовать, как сожмется твоя попка. Ты так славно кончаешь…
– Тише, сюда зайдут.
– Хочешь, я прикажу им нас оставить на время?
– Нет… Позже. Я так не могу.
– Ладно… Поехали к портнихам.
В швейном салоне граф сам выбрал тонкий лиловый бархат, алонсонское кружево и шифон в тон. Пролистав журналы, они выбрали фасон выходного платья. Платье выглядело роскошно.
– Это к твоему новому украшению с сапфирами. Тебе нужно несколько дорогих туалетов. Позже закажем еще платья и меха.
С Людочки сняли мерки. Она была пьяна от счастья. О таких обновках она не могла даже мечтать. Граф сам выбрал и несколько пар мягких кожаных туфелек на небольшом каблучке.
– Ботики и пальто мы купим ближе к осени, – пообещал он.
Они посетили еще пару модных салонов, где Людочка примерила несколько готовых летних платьев, привезенных из Парижа. И шляпки к ним. И пока портнихи подгоняли наряды по фигуре Людмилы, делая, где надо, строчки и ушивку, Краевский решительно взял ее за руку и завел в примерочную, прикрытую толстой плюшевой тканью. Хозяйка салона и ее мастерицы-швеи поняли все без слов и гуськом удалились в соседнюю комнату, плотно прикрыв за собой двери.
Краевский огляделся. Недалеко от примерочной стояла небольшая стремянка с округлым сидением. Ее использовали портнихи для обслуживания высоких дам, вместо обычного табурета. Сильные руки графа схватили эту деревянную конструкцию и водрузили ее в угол примерочной.
– Иди сюда! Скорее… Ты видишь, у меня уже нет сил. Я курсирую с тобой полдня по этим салонам, а сам схожу с ума.
– Анатолий Александрович, Анатоль! – жарко зашептала она, перехватывая его руки. – Сюда могут войти!
– Не войдут. Они понятливые дамы.
– Но я боюсь!
– Ничего не бойся, когда ты со мной. Мы позволим лишь небольшую шалость. Ты в панталонах сейчас?
– Нет, я сняла. С меня брали мерки.
– Отлично. Садись на эту стремянку и разведи ноги. Ну!
Он поднял ее и посадил на этот высокий стул с двумя маленькими деревянными подлокотниками. Она и ойкнуть не успела, как о его крепкие руки потянули ее подол на себя. Словно кукла-фантошь она съехала на край.
– Раздвинь ноги, согни колени. Ну! Шире… и положи ступни сюда. Да, так. Я бы вошел в тебя прямо сейчас, но оставлю сие действо на вечерний десерт. А сейчас просто выгнись ближе. Я приласкаю твой нежный бутончик.
Его пальцы прикоснулись к лепесткам скользкой плоти. Она застонала.
– Как плотно сидит в тебе пробка, – большой палец с силой надавил на разрисованную шляпку китайской игрушки. – О, как хорошо она раздвинула там все… Сегодня в гости к твоей попке придет важный гость, который станет ее повелителем на долгие годы… Ты поняла?
Она только кивала, закусив губы, едва не теряя сознания от жуткого вожделения.
– Я хорошо вижу и твою девственную писеньку. Она тоже хочет меня. Но пока – не время.
– А когда будет время? – неожиданно для самой себя прошептала она.
– Что?
– Когда будет время для моей… п*зды?
– Мила, что я слышу! Откуда ты понабралась этой вульгарной лексики?
– Я – я… не знаю. Я не могу терпеть. Я сильно хочу.
– Ты знаешь, но отчего-то эта вульгарность звучит так, что я… я. Словом, я готов растерзать тебя всюду. Порвать, словно животное. Но, Мила, я не имею пока права…
– А когда? – громким шепотом спросила она.
– Не сейчас… Ты не должна. Будь благоразумной…
Краевский наклонился к ее лону и принялся ласкать его языком. Он отстранялся лишь для того, чтобы сделать глоток воздуха, и снова его язык плотно лизал вспухший бутон меж ее скользких губ. Она была так возбуждена, что сильный оргазм свел судорогой все тело ровно через три минуты. Она вскрикнула и тут же обмякла, чуть не свалившись с высокого табурета. Краевский опустил ее ноги. Оправил платье.
– Не падай, meine liebe. Очнись. Очнись и открой свой ротик. Я не буду тебя долго мучить. Лава стоит у самого жерла…
Они вышли из салона немного растрепанные, с покупками под мышками. Сели в карету.
Пожилая мадам Сычова, владелица модного салона, еще долго смотрела вслед этой необычной парочке. Ее опытный взгляд оценил и состояние графа и бедное происхождение его спутницы.
– Да, как обнаглели нынче девицы. Этой кокотке бы с желтым билетом по улицам ходить, а она присосалась к богатому господину. А у господина, наверное, семья. Ах, какие нравы! Куда мы катимся? Содом да Гоморра!
