Милкино счастье - страница 73
Впереди атласными жилетами и пышными рукавами светлых рубах маячили два, гладко причесанных официанта – должно быть, они вышли на улицу покурить. Все это было не то… А что же? Внезапно похолодели руки, и взмок затылок – капелька пота заскользила по тонкой шее. Граф, напротив, чувствовал себя уверенно. Он вел ее под руку, не смотря по сторонам. Когда они почти взошли на крыльцо ресторана, Людмила увидела темный силуэт мужчины среди густых кустов сирени. Он промелькнул, словно призрак, и снова растворился в летнем тягучем зное. Она вздрогнула, гулко забилось сердце… Нога ступила на каменную лестницу, Людочка пыталась рассмотреть темный силуэт и запнулась.
– Осторожно, моя дорогая!
Он вел ее по длинному коридору, мимо отдельный кабинетов. По коридору летали официанты и половые мальчишки. «Два жульена в десятый номер! Одно шампанское в пятый» – кричал кто-то. Один из половых походил на ее младшего брата – она так и не повидалась с мальчиками, пока гостила у мамы. Тревожным взглядом она бегло и исподволь рассматривала лица официантов – среди них не было того, перед кем ее заставил обнажиться Краевский.
«Слава богу! – думала она. – Но кто, тот господин, в черном? Почему он преследует нас? Он хочет нас убить? Или меня одну? А может, это сам диавол пришел за моей душой?»
– Мила, отчего у тебя такие холодные руки? На улице жара, а пальчики твои холодны, словно лед. И ты вся дрожишь? – с участием спросил Краевский.
– Анатоль, мне нехорошо.
– Пойдем скорее. Тебе надо поесть горячего.
Они прошли в кабинет. Она устало опустилась на стул.
– Ну, что с тобой?
– Не знаю… Мне отчего-то очень тревожно.
– Ты стесняешься того официанта? Так если он и придет нас обслуживать, я могу его прогнать.
– Нет, то есть да… Я не хотела бы с ним встречаться. Но главное не в этом: я снова видела ЕГО.
– Кого?
– Того господина, в черном.
– Час от часу не легче. Мила, ну что тебе только в голову лезет? Что за глупые страхи? Отчего же я никого не вижу?
– А вы вообще никого не замечаете… Он снова стоял среди деревьев. Он хочет меня убить… – она побледнела и закатила глаза.
– Официант, принесите Гофманских капель! – крикнул он в коридор.
Через несколько минут Людмила почувствовала, как ладони графа прикасаются к ее щекам, трут виски чем-то пахучим. К носу поднесли пузырек с солью, пропитанной эфиром. Зубы ударились о стакан с каплями. Через некоторое время она пришла в себя. Он сидел подле и целовал ее руки. Серые глаза с тревогой смотрели в лицо.
– Мила, прости меня, негодяя. Я измучил тебя… – в его глазах стояла мольба и раскаяние. – Нойман вел себя грубо с тобой? Скажи?
– Нет, – поспешно возразила она и слабо улыбнулась.
– Конечно, ты просто устала: салон Колетт, и Нойман – все в один день. Тебе надо отдохнуть. И на улице жара. И твои страхи… Это – просто нервы. Тебе надо срочно поехать на воды. Подожди немного, очень скоро я стану более свободным. Ты знаешь, почему… Пока мы не можем ехать, до октября. Потерпи, милая. Я увезу тебя к морю. Оно вернет тебе силы и развеет страхи. Мы часто будем жить за границей. Я все продумал. Я буду их лишь навещать. Понимаешь, я очень люблю своих девочек. И сейчас я не знаю, кто родиться. Иногда я всей душою желаю, чтобы это был мальчик, наследник. Но последние дни, признаюсь, мне отчего-то даже это стало безразлично. Все, понимаешь, все безразлично, кроме тебя и звериной жажды свободы. Vita sine libertāte nihil! Я люблю тебя, Мила…
«Такие как он, быстро загораются и быстро гаснут, – звучали в голове колючие слова Ноймана. – Он наиграется с вами, как с куклой, и бросит».
– Нет! – она мотнула головой.
– Что нет, любимая?
– Да, я люблю вас, Анатоль. Только… не бросайте меня, – ее лицо скривилось от плача.
– Девочка, моя светлая и нежная девочка! Как тебе могло прийти это в голову? Да я скорее брошу весь этот мир к твоим ногам и свою жизнь вместе с ним, чем оставлю тебя. Я люблю тебя, Мила… Понимаешь ли ты?
– Да…
В этот раз они отобедали достаточно быстро. Граф заставил Людочку поесть горячего супа с курицей и небольшую отбивную. Ее все время клонило в сон. Она сама не помнила, как они покинули ресторан и поехали в дом Краевского. Все было словно в тумане. Он помог ей раздеться. Она легла на кровать.
– А как же новое платье?
– Мы заберем его завтра, с утра. Спи, моя радость.
* * *
Она проснулась около полуночи – сильно захотелось в туалет. В комнате горела свеча. Граф не спал. Он сидел в кресле. Рядом с ним, на столике, стояла пузатая бутылка дорогого коньяка и дымилась толстая сигара.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.
– Я? Вроде, неплохо…
– Сходи в уборную и прими ванну. Я велел нагреть воды.
Через четверть часа Людмила вышла к Краевскому душистая, чуть влажная и отдохнувшая.
– Ну вот, на дворе ночь, а я уже выспалась, – улыбнулась она. – Вечно мы с вами полуночничаем.
– А это хорошо, это очень хорошо, – ответил он и взял ее крепко за руку. – Иди, раздевайся и ложись на живот.
– Ну…
– Не нукай, живо, я тебе сказал. Я приказываю.
– Анатоль, вы пьяны, кажется? – засмеялась она.
– И что? Разве это что-то меняет? Да, я выпил, и потому, не будет вам, мадемуазель, пощады.
– Что это?
Она увидела в его руках несколько тонких аршинных веревок.
– А это… Я тебя сейчас привяжу.
– Зачем?
– Мне так хочется… Я люблю беспомощных женщин, – насмешливо отвечал он. – Хотя, и мужчин я тоже люблю связывать, – он хохотнул.
– Анатолий Александрович, вы и вправду сильно напились? Мне страшно! Вы же не пьяница?
