Остров сокровищ. Черная стрела - страница 101

Однако Лоулесс, руководимый каким-то чутьем, по громадным волнам провел судно мимо длинной песчаной отмели и благополучно привел его к каменному молу; здесь «Добрую Надежду» привязали; скрытая мраком, она качалась и скрипела.

Глава V.
«Добрая Надежда»
(продолжение)

Мол находился совсем недалеко от дома, в котором жила Джоанна; оставалось только переправить людей на берег, ворваться в дом и похитить пленницу. «Добрая Надежда» уже сослужила свою службу: она доставила их во вражеский тыл. Они считали, что она им больше не понадобится, так как отступать они собирались в лес, где милорд Фоксгэм расставил свои подкрепления.

Однако высадить людей на берег оказалось нелегко: многих тошнило, и все замерзли; от корабельной тесноты и суматохи дисциплина расшаталась; от качки и темноты они пали духом. На мол выскочили все разом. Милорду пришлось сдерживать своих людей, угрожая им обнаженным мечом. Конечно, это не обошлось без шума, а шум был сейчас вреднее всего.

Когда порядок был кое-как восстановлен, Дик с кучкой самых отборных воинов двинулся вперед. Впереди, на берегу, было еще темнее, чем в море, где белела пена; мрак, висевший над сушей, казался плотным, твердым; вой ветра заглушал все звуки.

Но не успел Дик дойти до конца мола, как ветер внезапно стих; в наступившей тишине он услышал топот коней и лязг оружия. Дик остановил своих спутников и один спрыгнул на береговой песок; пройдя несколько шагов, он убедился, что впереди движутся кони и люди. Отчаяние охватило его. Если враги действительно подстерегали их, если воины сэра Дэниэла окружили тот конец мола, который упирается в берег, ему и лорду Фоксгэму будет очень трудно защищаться, так как позади у них только море и все их воины сбиты в кучу на узком молу. Он дал условный сигнал — осторожно свистнул.

К сожалению, этот сигнал вызвал последствия, которых он вовсе не желал. Из ночной тьмы вылетел град наудачу пущенных стрел. Воины на молу стояли так тесно, что некоторые стрелы попали в цель; раздались крики испуга и боли. Лорд Фоксгэм был ранен и упал. Хоксли тотчас же отнес его на корабль. И в последующей стычке воины лорда Фоксгэма сражались вяло, без всякого руководства. И это привело к беде.

Дик с горстью своих храбрецов в течение целой минуты удерживал тот конец мола, который упирался в берег. С обеих сторон было ранено по два, по три человека; сталь звенела о сталь. Сначала ни той, ни другой стороне не удавалось добиться успеха; но скоро счастье окончательно изменило сторонникам Дика.

Кто-то крикнул, что все погибло. Воины, давно уже павшие духом, охотно этому поверили: крик был подхвачен. Затем раздался другой крик:

— На борт, ребята, если вам жизнь дорога! И наконец кто-то с подлинным вдохновением труса крикнул то, что кричат при всех поражениях:

— Нас предали!

И сразу же вся толпа, мечась и толкаясь, кинулась назад по молу, открыв врагу тыл и громко вопя от страха.

Один трус уже отталкивал корму корабля, но другой все еще держал корабль за нос. Беглецы, крича, кидались на борт, но многие, не допрыгнув, обрывались и падали в море. Многих убили на молу. Многих в толкотне задавили насмерть свои же товарищи. Но вот наконец нос «Доброй Надежды» отделился от мола, и всюду поспевающий Лоулесс, которому во время свалки удалось с помощью кинжала и недюжинной физической силы отстоять свое место у руля, поставил корабль по курсу и направил его в бушующее море. Кровь стекала с палубы, заваленной мертвыми и ранеными.

Лоулесс вложил кинжал в ножны и сказал своему ближайшему соседу:

— Я, кум, пометил своей печатью многих из этих трусливых псов.

Прыгая на корабль, чтобы спасти свою жизнь, беглецы даже не заметили тех ударов кинжалом, которыми Лоулесс, стараясь удержать свое место у руля, награждал встречных. Но тут они не то вспомнили про эти удары, не то просто расслышали слова, неосторожно произнесенные их рулевым.

Охваченные паникой войска медленно приходят в себя; люди, запятнавшие себя трусостью, обычно как бы для того, чтобы забыть о своем позоре, начинают бунтовать. Так случилось и теперь. Те самые храбрецы, которые побросали свое оружие и которых за ноги втащили на палубу «Доброй Надежды», теперь громко бранили своих предводителей и непременно хотели кого-нибудь наказать.

И вся их злоба обрушилась на Лоулесса.

Чтобы не налететь на камни, старый бродяга направил нос «Доброй Надежды» в сторону открытого моря.

— Глядите! — заорал один из недовольных. — Он ведет нас в море!

— Верно! — крикнул другой.— Это измена!

Все завопили хором, что их предали, и, отчаянно ругаясь, потребовали, чтобы Лоулесс вел их прямо к берегу. Лоулесс, стиснув зубы, продолжал вести «Добрую Надежду» по громадным волнам в открытое море. Он все еще был немного пьян, а во хмелю он становился надменным; он презирал их бессмысленный испуг и не отвечал на позорные угрозы. Недовольные собрались возле мачты; там они петушились и для храбрости подзадоривали друг друга. Было ясно, что вот-вот они совершат какую-нибудь гнусность. Дик уже сам собирался подняться на-верх, чтобы навести порядок, но один разбойник, кое-что смысливший в морском деле, опередил его.  

Лоулесс, стиснув зубы, продолжал вести «Добрую Надежду» в открытое море.

— Ребята, — начал он, — у вас деревянные головы. Чтобы вернуться в город, нам нужно сначала выйти в открытое море. И вот старый Луолесс…