Унесённые «Призраком» - страница 137
Ее голос эхом разнесся под сводами церкви и затих. Кейт ожидала, что миссис Чэпмен изобразит возмущение, закричит на нее или заплачет, станет выгонять прочь, осыпая проклятиями… но женщина продолжала спокойно смотреть на нее своими кроткими и печальными глазами.
– Да, я всегда была именно такой, – проговорила она, медленно подходя ближе к девушке. – С юных лет набожная, целомудренная, полная добродетели, я мечтала уйти в монастырь… пока родные не продали меня в содержанки мерзкому похотливому старику, мистеру Чэпмену, чтоб его душа вечно горела в аду! Двадцать лет я терпела его, была ему и любовницей и прислугой, рожала детей, которые, хвала Господу, сразу же умирали – выжила только Келли. Ее я воспитывала в чистоте и любви к Богу, намереваясь после смерти мистера Чэпмена вместе с дочерью уйти в небольшую обитель и служить Христу до скончания дней. Но мистер Чэпмен все не умирал… – Ее губы задрожали, а потом сжались в тонкую линию. – Пришлось немного помочь ему. Я хорошо заплатила аптекарю… потом заставила старика на смертном одре подписать бумаги, чтобы меня считали вдовой и хозяйкой дома, а Келли – рожденной в законном браке… Но они все равно заподозрили неладное и нам пришлось уехать из города.
Кто такие «они», Кейт оставалось только догадываться. Скорее всего, родственники мистера Чэпмена, которым показалась странной его внезапная смерть.
«Зачем она вообще мне все это рассказывает?!»
– Целый год мы скитались, но нас продолжали разыскивать, и тогда я решила покинуть Англию и отправиться на острова. Думала, здесь нам с дочерью будет проще вести спокойную, праведную жизнь. Так бы и было, если бы не проклятый Джон Паркер, чтоб ему гореть в геенне огненной вместе с мистером Чэпменом! Едва мы сошли с корабля, он стал увиваться вокруг моей Келли, и та побежала за ним, словно течная кошка. Я ничего не могла сделать. Я увещевала, грозила, умоляла – напрасно: дочь отвернулась от меня, осталась с ним, родила зачатого в грехе ребенка…
– Они с Джоном любили друг друга и были счастливы, – возразила Кейт, но женщина усмехнулась:
– Вы называете любовью похоть, животную страсть! Истинная любовь может быть только к Богу, все прочее – скотство, разврат и прелюбодеяние! Настоящее счастье – смиренно служить Господу, блюсти Его заповеди…
– Одна из которых гласит «Не убий», – напомнила девушка. – А вы, ослепленная ненавистью, хладнокровно убили единственную дочь! Совершили непростительное зло, не дав ей возможность искупить свой грех.
– Нет! – потеряв самообладание, выкрикнула миссис Чэпмен. Лицо ее сморщилось, глаза наполнились слезами. – Я спасла свою дочь! Спасла ее бессмертную душу! Келли перестала молиться, ходить в церковь, опустилась на самое дно и после смерти непременно попала бы в ад! Но теперь, претерпевшая муки и убиенная, она пребывает в раю среди ангелов и улыбается, глядя с небес! Она вновь чиста, как в час своего рождения, и все это благодаря мне, по воле Господа исполнившей материнский долг!
– Отправить в могилу молодую женщину, оставить ее ребенка сиротой – разве это спасение?! Переложить груз вины на чужие плечи – разве это добродетель?! – потрясенно воскликнула Кэтрин.
Улыбка Пруденс Чэпмен стала холодной и страшной:
– Порой ради высшего блага приходится совершать плохие поступки. Но Бог простит то, что сделано из любви.
– Кажется, я ошиблась, – после долгого молчания проговорила Кейт. – Дьявол существует, и это – вы!
– Нет! – почти прорычала женщина, и прежде кроткие глаза ее сделались злыми. – Я – ангел, разящий во имя Господне! И имя мне – Господство и Власть!
Она выпростала из-под передника свои руки – по-мужски крепкие, с широкими запястьями, длинными, сильными пальцами, и Кейт вдруг осознала, что причиной откровений миссис Чэпмен было вовсе не раскаяние в содеянном. Девушка попятилась в сторону алтаря, понимая, что спастись сможет только бегством. Страха не было. Запоздало мелькнула мысль: успела ли Мэри услышать признание? Догадается ли она выбраться наружу и позвать на помощь?
– Не смейте… – Кейт отступила еще на шаг, глядя в искаженное безумием лицо приближающейся женщины, губы которой что-то беззвучно шептали. Кажется, это была молитва.
Девушка обернулась, пытаясь понять, куда ей бежать или где можно спрятаться. В тот же миг грубые, жесткие пальцы сомкнулись на ее шее.
– Эй, Красавчик! – Дежурный солдат постучал по решетке. – Поднимай свой тощий зад, у тебя гости!
В голосе его чувствовалась усмешка. Хупер без особого желания встал с подстилки, отряхнулся, подошел к двери. Окинул внимательным взглядом нежданного визитера и тихо присвистнул:
– Дьявол и преисподняя!
Капитан Роберт Айвор выглядел не лучшим образом. Судя по несвежей рубашке, мятому кителю и взлохмаченным волосам, он несколько дней не ночевал дома. Темные круги под глазами и отчетливый запах спиртного говорили о том, что все это время капитан беспробудно пил.
– Утром на площади перед Ратушей выгрузили доски, – с тоской проговорил он, глядя куда-то в пол. – Работа кипит… к вечеру помост будет готов. Потом приладят столбы, привяжут петлю, и…
– Умеете вы порадовать новостями, сэр, – невесело ухмыльнулся бывший пират. – Надеюсь, хоть погода будет хорошая: не хотелось бы подыхать под дождем.
Роберт вытащил из-за пояса флягу, отхлебнул, поморщился. Протянул ее сквозь решетку Хуперу – тот тоже сделал глоток, хоть и без особого желания.
– Ничего у меня не вышло, Бен. – Капитан прислонился к стене, расстегнул ворот. – Видит Бог, я пытался, но… слишком поздно. Прости. Это ведь из-за меня ты оказался здесь.
