Унесённые «Призраком» - страница 62

– Мистер Айвор, – она сделала над собой усилие и посмотрела ему прямо в глаза, – я все прекрасно понимаю. Вы не рады моему появлению в вашем доме и предпочли бы, чтобы все осталось, как было. Но случилось то, что случилось, и вот я здесь. И, раз уж отец не прогнал меня и признал своей дочерью, пожалуйста, давайте постараемся стать хотя бы добрыми соседями, если большее невозможно. Ради отца, чтобы своей неприязнью не причинять ему боль. Прошу вас.

Некоторое время капитан молчал, испытующе глядя на девушку. Потом отвел взгляд и уже спокойно спросил:

– Чего хотела та женщина, миссис как ее там…?

– Миссис Броуди, сэр. Ее послали передать вам, что преступник, заключенный вчера вечером под стражу, протрезвел и теперь раскаивается в том, что совершил. Он просил вас прийти к нему…

– Еще не хватало! – фыркнул Роберт. – Это все?

– Он сказал, что готов сделать признание.

– Прекрасно. Пусть позовет судебного секретаря и все подробно ему изложит.

– Он не станет говорить ни с кем, кроме вас. Так он велел передать. – Девушка отпустила ручку двери и сделала шаг назад. – Это все, мистер Айвор. Хотя нет… еще я хотела напомнить вам, что скоро подадут обед. Пожалуйста, не опаздывайте, иначе отец снова будет сердиться.

– Благодарю, – сухо ответил Роберт, – но сегодня я сыт по горло.

Он сдержанно поклонился ей и закрыл дверь. Мэри медленно побрела по коридору, размышляя о том, что, должно быть, разговор капитана с отцом получился не слишком приятным. Неужели все это из-за разбитого лица? Не стоило ссориться по пустякам, ведь синяки заживают гораздо быстрее, чем восстанавливаются добрые отношения в семье. Одно только порадовало девушку: Роберт не отверг ее предложение о перемирии и дал молчаливое согласие на установление между ними приемлемых взаимоотношений. Первый шаг был сделан, и Мэри надеялась, что однажды они все-таки сумеют стать ближе. Пусть капитан никогда не полюбит ее как родную сестру, она даже не мечтала об этом, но искренне улыбаться друг другу и оказывать поддержку было бы здорово.

За столом она отметила, что и губернатор пребывает в скверном настроении; кроме того, он пожаловался на плохое самочувствие, и Мэри не на шутку встревожилась. Но доктор Норвуд пообещал после обеда оценить состояние здоровья мистера Айвора, и у девушки отлегло от сердца. Им же с Кэтрин предстояло знакомство с портнихой, а также выбор фасона платья, его отделки, снятие мерок и прочие вещи, необходимые для появления нового наряда. Девушки поднялись в комнату Мэри, где уже были разложены все покупки, позвали туда швею – немолодую, но бойкую креолку по имени Ясмин, и провели пару часов в довольно приятных для женщин заботах. Позже, когда швея ушла, Кейт вспомнила предыдущие разговоры с подругой и уточнила:

– Так о чем ты хотела мне рассказать?

Мэри загадочно улыбнулась и, выдержав паузу, чтобы еще больше разжечь ее любопытство, тихо и торжественно объявила:

– Китти, я собираюсь изучать медицину и посвятить ей всю свою жизнь.

Кейт изумленно взглянула на нее и молча опустилась на стул.

– Разумеется, я понимаю, что врачом мне не стать, – воодушевленно продолжила Мэри. – Увы, просвещенное общество полагает, что ума и способностей женщины хватит только на то, чтобы работать сиделкой, в крайнем случае – акушеркой. Пусть так, но я верю, что из меня получится хорошая помощница доктора-мужчины, способная выполнять его поручения и несложные процедуры. Таким образом я могла бы учиться у настоящих врачей, получая медицинское образование на практике, и…

– Дорогая, зачем тебе все это? – немного придя в себя, без особого восторга поинтересовалась Кэтрин. – Ты уверена, что уход за больными – это то, чем ты хочешь заниматься до конца своих дней? Тебе нет нужды зарабатывать на кусок хлеба, твоей образованности позавидовали бы многие женщины, у тебя множество талантов, так почему же не выбрать иное призвание? – Она вздохнула и с улыбкой посмотрела на Мэри: – Я понимаю твою увлеченность доктором Норвудом и желание видеться с ним как можно чаще, но поверь, для этого не обязательно изучать медицину.

– Дело вовсе не в докторе Норвуде, – возразила Мэри, с досадой чувствуя, как к щекам приливает кровь. – То есть… не только в нем.

– А в чем же? В том, что его погибшая жена была акушеркой? Думаешь, он полюбил ее только за это?

– Тише! – Девушка на цыпочках подошла к двери и плотно прикрыла ее. – Мы не должны упоминать о том, что случайно узнали… Нет, Кэтрин, есть и другие причины, побудившие меня сделать такой выбор. – Мэри помолчала. – Да, я выросла в богатой семье и ни в чем не знала нужды до тех пор, пока не сбежала из дома. И тогда мне открылась совсем другая жизнь. Нелегкая, полная лишений и страданий. – Девушка посмотрела на свои руки. – Я узнала, что такое труд и как тяжело достаются деньги. Но знаешь, что во всем этом мне действительно нравилось? То, что я была по-настоящему полезной и нужной. На меня полагались, мне доверяли, и это приносило мне радость. Моя жизнь наполнилась смыслом, понимаешь? И здесь, на этом острове, я могу заниматься чем-то более важным, чем домашние хлопоты, чтение, танцы и вышивка. А заодно хочу показать, что знатным людям не чуждо милосердие и сострадание. Ну, что ты теперь скажешь об этом, Китти?

Кейт ответила не сразу. Она подошла к окну, отодвинула штору и некоторое время наблюдала за стайкой птиц с голубовато-серыми крыльями и коричневой грудкой, прыгающих по ветвям оливкового дерева.

– Это не важно, – проговорила она. – Главное – что скажут об этом твой отец и доктор Норвуд.