Унесённые «Призраком» - страница 66
Мэри не посмела его удерживать, и губернатор, пожелав всем доброй ночи, покинул гостиную. Остальные проводили его взглядами, а потом какое-то время просидели в тишине, не зная, стоит ли продолжать начатый разговор или лучше закончить на этом и тоже откланяться. Первым нарушил затянувшееся молчание доктор Норвуд:
– Мистер Айвор в последнее время чувствует себя не слишком хорошо, у него покалывает в груди слева и иногда кружится голова. Он пожилой человек, несущий службу, отнимающую много душевных сил, поэтому, как врач, я посоветовал бы вам, капитан, поберечь его здоровье.
– Вы правы, друг мой. – Роберт устало потер виски. – Напрасно я… словом, не знаю, что на меня нашло. – Он посмотрел на Кэтрин и обратился, казалось, лишь к ней одной: – Простите мне этот нелепый выпад. Я забыл, что главная добродетель истинного британца – умение в любой ситуации вести себя сдержанно и благородно…
– …а потом страдать от покалываний в груди, – усмехнувшись, перебил его Стейн. – Да, порой сердце требует от нас странных, с разумной точки зрения, поступков. Дерзких, отчаянных… а хороших или плохих – зависит от того, какая у них была цель: благородная или не очень.
– В том-то и дело. – Капитан отвел взгляд и замолчал. Но тут уже Кейт решила, что имеет право на объяснения.
– Я обожаю разгадывать загадки, мистер Айвор, но в этой разобрала лишь самое начало, – проговорила она. – Полагаю, ваш отец сообщил вам нечто неприятное, после чего вы впали в отчаяние, но потом сумели взять себя в руки. Что касается чистилища и ада, боюсь даже представить, что это могло бы значить. Будьте любезны, раскройте тайну, раз уж я открыто признала свое поражение.
– В разгадке нет ничего мистического, мисс Маккейн. – Роберт посмотрел на девушку, потом на сестру, словно сомневался, стоит рассказывать или нет. – Я навестил человека, которого сам же отправил под арест по подозрению в убийстве той женщины, Келли Паркер. Вчера мне казалось, вина его очевидна, но сегодня выяснилось, что это не так. Он протрезвел и рассказал, как было дело, после чего я зашел в «Дубовую бочку» – заведение, в котором все и происходило, расспросил хозяина, обслугу и пришел к выводу, что ошибся. Бен Хупер и правда не мог совершить преступление… но кого это теперь будет волновать, если дело почти раскрыто, вероятный убийца, к тому же бывший пират, сидит за решеткой, свидетели и улики имеются, а других подозреваемых нет? Получается, из-за моей оплошности невиновного отправят на виселицу, а настоящий преступник останется на свободе. – Капитан помолчал, а потом тяжело вздохнул: – Хупер – член моей команды, и я обязан помочь ему. Но пока не представляю, как.
– Это и есть тяжкий крест, о котором говорилось в загадке? – спросила Мэри, и Роберт кивнул. Но потом вспомнил рассказ Красавчика и нахмурился:
– Кроме того, я узнал, что у миссис Паркер осталась дочь, отец которой тоже, к несчастью, мертв.
– Он служил матросом на корабле и погиб в бою полгода назад, – уточнил Стейн, и Роберт удивленно взглянул на него: неужели такие подробности можно узнать во время вскрытия? Но доктор Норвуд пояснил, что услышал об этом в уличном разговоре.
– Так вот, в тот вечер, перед тем, как пойти на заработки, Келли Паркер оставила дочь у соседей, и что стало с ребенком дальше, никто не знает. Если девочка осиротела, ей следует подыскать опекуна или приемную семью… но для этого сперва нужно найти ее саму. Я спрашивал хозяина заведения, но он понятия не имеет, где проживала миссис Паркер.
– Полагаю, другие женщины, занятые тем же ремеслом, наверняка обо всем знают, – заметил Стейн. – Я бы на вашем месте поговорил с кем-нибудь из них.
– Вот еще! – фыркнул Роберт. – Жадные до денег, они требуют плату за каждое слово. И еще потом, не дай бог, пустят слух, будто этот ребенок мой. Иначе с чего я о нем так беспокоюсь?
– Не все ли вам равно, что станут говорить сплетники в городе? – поинтересовалась Кэтрин. – Люди всегда что-нибудь болтают: кто-то из зависти, кто-то из желания навредить, кто-то просто по глупости. Неужели вам есть дело до чьих-то заведомо лживых выдумок?
– В нашем мире все люди цепляются за свою репутацию, и я, увы, не исключение, – честно ответил капитан. – Noblesse oblige: я сын губернатора и командующий флотом Бермудских островов, капитан лучшего из наших фрегатов, известный в городе и многими уважаемый человек. – Он вздохнул и посмотрел куда-то в сторону. – Мне не положено поступать предосудительно, поскольку от этого может пострадать не только моя честь, но и доброе имя других людей.
– Я говорю не о поступках, – возразила Кейт, – а о слухах и сплетнях, которые далеки от истины. Но, оказывается, даже бесстрашные люди боятся их больше, чем дурных деяний. – Она с упреком посмотрела на Роберта. – Ведь репутация гораздо важнее, чем судьба осиротевшей маленькой девочки.
– Вряд ли на моем месте вы поступили бы по-другому, мисс Маккейн, – усмехнулся Роберт. – Потому что более других дурной славы боятся женщины, а точнее – незамужние девушки, которым испорченное слухами реноме может запросто сломать жизнь. Не приведи Господь уронить свою честь – это правило юные мисс впитывают с материнским молоком и неукоснительно ему следуют, дабы не лишиться счастливого будущего – то есть, выгодного во всех отношениях брака.
– Вот как? – улыбнулась Кэтрин, и Мэри заметила, как у нее заблестели глаза: словно она намеревалась затеять с Робертом спор о том, чего на самом деле боятся женщины и что способно их осчастливить. Однако, на удивление, развивать эту тему Кейт не стала, ограничившись загадочной, многообещающей улыбкой. Более того, она поднялась и сообщила, что очень устала и хочет спать.
