Унесённые «Призраком» - страница 76
– О, я не забуду, – рассмеялась Кейт. – И, если что, укушу ее первой.
На самом деле отношения с невестой Роберта заботили Кэтрин не так сильно, как то, что предпринятое ею расследование застряло на месте. Тело Келли Паркер, по слухам, похоронили на местном кладбище еще в пятницу, матрос Хупер по-прежнему оставался за решеткой, как единственный подозреваемый в убийстве, и, похоже, искать других возможных преступников никто не собирался – зачем, если имеется подходящий человек с дурной репутацией и сомнительным алиби? Занимавшийся этим делом Роберт отсутствовал в городе, обещанные Джейн Уотерс сведения так никто и не принес, и Кейт уже почти поверила в то, что падшая женщина обманула ее. Новости не радовали; похоже, затея с самого начала была обречена на провал, и вряд ли неопытной девушке стоило впутываться во все это… но где-то в глубине души Кейт ощущала настоятельную потребность сделать нечто невероятное, то, чего прежде не делал никто. И это нечто, она чувствовала, было как-то связано с расследованием убийства.
«Почему все именно так? – безмолвно спрашивала она, глядя по вечерам на пляшущие огоньки свеч, отражавшиеся в оконном стекле. – Что я должна сделать?»
Время шло, ответа не было, и девушка уже почти опустила руки, но в среду, незадолго до ужина, когда Кейт помогала Мэри выбрать отделку к новому платью, в комнату к ним заглянула служанка и сообщила, что возле дома их дожидается какая-то женщина.
– Что ей нужно? – удивилась Мэри. – Она не сказала?
– Нет, мисс. Странная какая-то женщина – растрепанная и плачет.
Девушки немедленно спустились вниз и вышли на крыльцо. В зарождающихся сумерках они заметили сидящую на ступенях парадной лестницы маленькую сгорбленную фигурку, которая раскачивалась и что-то бормотала себе под нос. И только подойдя ближе, Мэри и Кейт увидели, что это уже знакомая им миссис Броуди – зареванная, в съехавшем набок чепце, с покрасневшей и припухшей от увесистой оплеухи щекой, прижимающая к груди что-то, завернутое в теплый платок. Когда Мэри участливо склонилась над ней, женщина отогнула край платка и показала ей розовое личико спящего ребенка.
– Это Лиззи Паркер, – всхлипнула она. – Мистер Броуди больше не хочет, чтобы она жила с нами.
Глава двадцать вторая
Ее звали Маргарет Мэйс, и она, как и Лиззи Паркер, рано осталась сиротой.
Двоюродная тетушка, вырастившая ее, была женщиной тихой, набожной, поэтому прежде всего научила ее смирению, состраданию и любви к ближнему. Когда Мэгги исполнилось пятнадцать, тетушка тяжело заболела; ощущая приближение неминуемой смерти и не желая оставлять воспитанницу одну, она выдала ее замуж за некоего Броуди, родственника своего покойного мужа. Броуди казался надежным: он был старше Маргарет на девять лет, освоил профессию каменщика, много работал и мало пил. Мэгги могла бы полюбить его, если бы Броуди с самого начала семейной жизни не относился к ней, как к собачонке, которая только и делает, что путается под ногами.
Пока тетушка доживала последние дни, муж старался не показывать своего вспыльчивого, злобного нрава и вел себя смирно, вымещая недовольство лишь изредка, наедине с женой. Но едва благодетельница скончалась и Маргарет получила наследство, поведение мистера Броуди изменилось. Ощутив себя полновластным хозяином в доме, он стал меньше работать, больше пить, пропадать по ночам за игральным столом или в объятиях падших женщин. А Мэгги без его позволения не смела и шагу ступить за порог: ей вменялось в обязанности лишь следить за чистотой в доме, готовить еду – хотя муж без конца повторял, что готовит и убирает она прескверно – и ждать появления своего господина, чтобы по первому требованию набить ему трубку табаком, поднести кружку пива, приготовить свежую рубашку или угодить иным образом, если он того пожелает. Малейшее непослушание сурово наказывалось: в лучшем случае, грубым окриком или бранью, в худшем – пощечиной или пинком.
Конечно же, она не стала рассказывать об этом мисс Айвор и мисс Маккейн, когда те проводили ее на кухню, напоили чаем и принялись расспрашивать, каким образом маленькая Элизабет попала к ней и как миссис Броуди узнала, куда следует обратиться за помощью. Просто объяснила, что Келли Паркер жила по соседству, точнее – снимала комнату в доме напротив, и, уходя работать по вечерам, оставляла Мэгги спящую девочку, а утром, в благодарность за оказанную услугу, приносила бутылку пива для мистера Броуди и сладости для подруги. Но в прошлый четверг Келли не вернулась за дочерью, и мистер Броуди не дождался своего пива. Он так разозлился из-за этого, что не только поколотил жену, но и затеял ссору с работником, чинившим в их доме крышу, избил беднягу и отобрал у него честно заработанные деньги, которые сам же накануне велел Мэгги отдать. Возможно, он избавился бы и от девочки, но избитый работник донес на него и мистера Броуди взяли под арест, продержав в отстойнике до следующего утра, чему Мэгги была несказанно рада. Об этом она тоже не стала рассказывать, как и о том, что ей пришлось солгать перед Богом и судьей, чтобы вызволить мужа из-под стражи. По-другому она поступить не могла, опасаясь, что после им с Лиззи будет намного хуже. Никакой благодарности от мистера Броуди Мэгги, разумеется, не дождалась, но, присмирев на какое-то время, он оставил в покое и девочку и ее, а она делала все, чтобы Лиззи как можно реже попадалась ему на глаза. Но сегодня днем его разбудил детский плач, и терпение мистера Броуди лопнуло.
– Он сказал, что деньги закончились, и велел мне вынести ее на улицу, – всхлипнула женщина, прикрывая торчащие из-под платка босые, чумазые ножки девочки. – Или убираться из дома вместе с Лиз… а я не могла ее бросить и не знала, куда пойти, пока не встретила одну добрую мисс, которую раньше видела с Келли. Она-то и подсказала мне попросить помощи в доме губернатора. Вот только… – По щекам Мэгги вновь заструились слезы. – Не знаю, как быть, мисс, но мне не хочется расставаться с Лиззи. Я к ней привязалась, да и она привыкла ко мне. Но мистер Броуди убьет меня, если я не сделаю так, как он приказал.
