Унесённые «Призраком» - страница 77
Мэри и Кейт молча переглянулись. Чтобы найти девочке другую приемную семью, требовалось время, но оставить ее у себя без позволения мистера Айвора они не решались. К тому же у них обеих не было никакого опыта в обращении с маленькими детьми.
– Вот что, Маргарет, – наконец проговорила Кейт, – тебе не обязательно разлучаться с Лиззи. Если деньги – единственное, что может заставить мистера Броуди смириться с присутствием в доме ребенка, то я готова ему заплатить. На первое время выделю вам пять фунтов, этого хватит на несколько недель. В конце концов, двухлетняя девочка не ест и не пьет столько, сколько взрослый мужчина.
– Возьмите еще. – Мэри высыпала в ладонь женщине несколько шиллингов и пенсов, оставшихся у нее после визита в лавку к кружевнице. – Оденьте ее понаряднее, купите платье и туфельки – не может же Лиззи все время ходить босиком. И если что-то понадобится, не стесняйтесь, обращайтесь к нам. Мы обещали позаботиться о дочери Келли Паркер и сдержим свое слово.
Они угостили Мэгги печеньем, а потом, поскольку на улице уже стемнело, отправили ее домой в экипаже и велели кучеру проследить за тем, чтобы мистер Броуди впустил жену и ребенка, а не захлопнул дверь у них перед носом. Вернувшись, слуга доложил, что мистера Броуди в доме не было, поэтому Маргарет беспрепятственно проскользнула к себе. Тихо, как мышка, даже свет нигде не зажгла.
– Это возмутительно! – не выдержала Кэтрин. – Мы считаем себя цивилизованным обществом, говорим красивые слова о духовности, о нравственности и высоком развитии культуры, а унижение женщин и насилие над ними продолжает оставаться нормой. Обычное дело: муж избивает жену, чтобы привить ей страх перед собой, сделать безропотной рабыней, а не супругой. И, если жена надоела, может продать ее, словно домашнее животное или вещь. Подобное происходит не только среди людей невежественных и бедных: даже высокородные джентльмены позволяют себе причинять боль тем, кто слабее их. Ты сама в этом убедилась, – вздохнула она, и Мэри вспомнила искаженное яростью лицо мистера Дугласа… потом – надменный взгляд мистера Спенсера и то, что меньше всего хотела вспоминать: звук пощечины и обжигающую боль.
– Что может женщина противопоставить грубой силе? – Она пожала плечами. – Даже не знаю…Что бы ты сделала, Китти, если бы оказалась на месте миссис Броуди? Побежала бы жаловаться судье? Но подобное обращение не считается преступлением.
– Я бы… – Кейт попыталась представить, что кто-то бьет ее по лицу. Почему-то воображение нарисовало ей седовласого мужчину с холодными голубыми глазами… и в глубине ее памяти что-то всколыхнулось, но не так, как при первой встрече с Робертом. Что-то темное, яростное, не привыкшее сдаваться и не ведающее пощады, на мгновение дало о себе знать и уверенно подсказало ответ.
Я бы его убила.
От промелькнувшей перед глазами картины кожа покрылась мурашками: тонкая деревянная шпилька пронзала мутный от вожделения глаз, и кровь летела в стороны пьянящими брызгами…
Кейт зажмурилась. Проглотила застрявший в горле ком и тихо ответила:
– Я бы такого не допустила.
Чарлз обедал у них в доме почти каждый день, и Мэри догадывалась, что еще немного – и молодой человек позволит себе заговорить с губернатором не только о делах, но и о своих чувствах к его дочери. Отцу это понравится: он считал мистера Пламмера идеальным помощником, исполнительным и приятным в общении. Хотя, вероятно, были и другие джентльмены, которых Эдвард Айвор рассматривал в качестве претендентов на руку Мэри. Если так, то отец не упустит случая представить их ей на балу.
Но, как бы то ни было, свои надежды девушка по-прежнему связывала с доктором Норвудом, которого, как ей казалось, каждая их встреча немного смущала, и причину этого Мэри видела в том, что боль от потери в его сердце постепенно стихает и уступает место новому чувству. По крайней мере, улыбался он чаще и уже не уходил от разговора, если она начинала его о чем-то расспрашивать. Хотя о работе Стейн рассказывать не любил, несмотря на желание девушки узнать как можно больше подробностей. Видимо, думал, что юной мисс это ни к чему.
Поговорить с отцом о намерении обучаться медицине Мэри решила сразу после праздника. А пока, ища одобрения у кого-то еще, кроме Кейт, поделилась своей мечтой с преподобным Майлзом, к которому все же сходила на исповедь. Священник назвал похвальным ее стремление помогать ближним и заботиться о больных, и Мэри воспряла духом, но преподобный тут же добавил, что путь этот необычайно труден и нужно хорошо все взвесить и оценить свои силы. Иначе может случиться, что ноша окажется неподъемной.
– Вы правы, святой отец, – кротко ответила Мэри, внутренне возмущаясь тем, что каждый раз ей напоминают о препятствиях и сложностях вместо того, чтобы поддержать. – Но чтобы узнать, справлюсь я или нет, мне нужно попробовать, так ведь? Будет странно, если я отступлю, даже не попытавшись.
С этим преподобный вынужден был согласиться, но не преминул напомнить, что последнее слово останется за отцом и что обязанность доброй дочери – подчиняться родительской воле. Мэри ушла от него в смятении: с одной стороны, ее замысел был одобрен, с другой – девушку не покидало ощущение, что священник сомневался в ее возможностях или в правильности выбранного ею пути. На какой-то миг у нее даже возникло опасение, что он первым расскажет мистеру Айвору о ее планах – правда, для этого ему пришлось бы нарушить тайну исповеди, а Мэри хотелось верить, что преподобный Майлз на такое не способен.
