Загадка для благородной девицы - страница 36
Так что же она – сумасшедшая? – думала я, снова прижавшись спиною к бревенчатой стене. – Но неужели за столько лет никто из домочадцев не заметил за Эйвазовой странностей? И, главное, зачем она все это делает? Чего добивается?
– Что там? – спросила изнывающая от нетерпения Натали.
– Не смотри, – покачала головой я.
Но подруга не послушалась. Так же, как и я, она приблизилась к окну и заглянула внутрь. Но тотчас с коротким вскриком метнулась в сторону:
– Лиди, она меня заметила! – прошептала Натали.
Не зная, что и думать, я снова подобралась к окну, заглянула внутрь и – застыла на месте, не в силах отвести взгляд. Через стекло на меня смотрела Эйвазова. Очень бледная, с немигающим взглядом распахнутых голубых глаз и каменной маской вместо лица. Не могу сказать, что она была зла в этот момент или хотя бы удивлена – она была словно неживой. Потусторонней. Мне кажется, она даже не узнала меня.
За моей спиной в это время, уже не сдерживая крика ужаса, бросилась бежать прочь моя подруга. Я кинулась, было, следом, но через два шага запуталась в собственных юбках и упала на колени. А Натали уже почти скрылась из виду…
– Постой! – окликнула я ее, уже не боясь быть услышанной Лизаветой, но подруга бежала в панике и не разбирая дороги. Причем бежала в противоположную от дороги сторону – туда, где лес был еще чернее и гуще.
Поднявшись на ноги и не оглядываясь больше на избу, я побежала следом. Впрочем, Натали я все равно не догнала.
Глава двенадцатая
Не меньше часа я бродила меж стволов сосен в отчаянных попытках отыскать Натали. Возможно, я уже сама заблудилась и не смогла бы найти дорогу, но меня гораздо больше беспокоило, что где-то здесь, в этом лесу, также бродит моя подруга – напуганная и замерзшая. Которую я, по глупости своей и безрассудству, втянула в эту историю. И что совсем рядом с нею, возможно, находится женщина – то ли одержимая некой оккультной верой, то ли вовсе сумасшедшая. Которую Натали боится и считает ведьмой.
– Натали! – снова позвала я, надрывая охрипшее от криков горло, но ответом мне была лишь мертвая тишина, которая уже сводила меня с ума.
Я в очередной раз споткнулась о какую-то корягу и ударила ногу столь сильно, что мне очень захотелось расплакаться – признать свое бессилие и сесть прямо здесь, чтобы просто ждать помощи. Однако мысль я эту почти сразу отогнала, тем более что рассмотрела впереди довольно высокий пригорок – возможно, оттуда я увижу Натали.
Подругу я не увидела. С пригорка вела только одна дорога – узкая, едва намеченная тропка, которая терялась среди черных могильных крестов и потрескавшихся надгробий… Тропка вела на деревенское кладбище. Как ни пыталась я мыслить трезво, но вид широко расстелившегося под пасмурным небом кладбища побуждал меня к единственному – как можно скорее уйти прочь.
Инстинктивно я метнулась в сторону – сделала шаг и снова споткнулась. Не удержала равновесие и опять упала коленями в рыхлую землю, усыпанную хвоей. Ругая на чем свет стоит и свою неуклюжесть, и ботинки с узким каблуком, недавно еще любимые – а пуще всего злодейку-судьбу, приведшую меня в эту треклятую усадьбу, я оперлась рукой о крупный камень… И лишь когда кое-как отряхнула от сырой земли испорченную юбку, сообразила вдруг, что держусь на просто за какой-то слишком узкий и высокий камень.
Я опиралась на могильный памятник с прибитой к нему медной табличкой.
Волна паники, вытесняющая остатки здравомыслия, заставила меня снова отшатнуться. Однако прежде чем я сумела подняться на ноги второй раз, кто-то схватил меня под руку чуть выше локтя и грубо, хотя и действенно помог подняться.
И снова я отшатнулась, отчаянно пытаясь вырваться – лишь мгновением позже, взглянув в лицо моего спасителя, я сумела перевести дыхание.
– Боже, как вы меня напугали, Андрей!
Не менее ошарашено, чем я, он смотрел сейчас на памятный камень. Потом он перевел взгляд на меня и ухмыльнулся:
– Не перестаю вам удивляться, Лиди: вы упали на заброшенную могилу – однако, напугал вас я.
– Сомневаюсь, что это могила, кладбище находится дальше… – ответила я не очень уверенно. – Быть может, родственники просто заменили камень на другой памятник, а этот выбросили в лес…
– Да нет, – отозвался Андрей мрачно, – табличка-то медная, такими не разбрасываются.
Я взглянула на табличку еще раз и разглядела теперь немногословную надпись:
«Здѣсь въ 1865 погребено тѣло Софiи Самариной, род. 1837 въ Псковѣ».
Сей металл действительно очень походил на медь, так что мне пришлось признать правоту Андрея. И я подумала даже, что табличка эта – удовольствие слишком дорогое для крестьян. Да и то, что похороненная здесь женщина была всего-то двадцати восьми лет, что могила ее находится за пределами кладбища и увенчана памятником, вместо православного креста – все это наводило меня на определенные мысли. Отнюдь не светлые. Насколько я знала, за оградою кладбищ хоронят обычно самоубийц.
– Позвольте, я уведу вас отсюда, Лиди, – сказал Андрей, наблюдая мое смятение.
Я молча покорилась.
– Андрей, прошу вас, помогите мне найти Натали, – вспомнила я о главном, едва мы покинули неприятное место.
– О Наталье Максимовне не беспокойтесь – Ильицкий обещал отвести ее домой.
– Ильицкий? – переспросила я.
Он-то здесь откуда?
– Да… я шел здесь, мимо деревни, и встретил сперва его, а потом и Наталью Максимовну. Она была страшно напугана и, также как вы сейчас, просила срочно отправиться на ваши поиски. С ней остался Евгений, а я отправился искать вас. Зачем вы забрели так далеко, позвольте спросить?
